На четвертый день, когда лодка с отрядом Валлона на борту проходила мимо берега, они увидели старушку, сидящую у реки над телом пожилого мужчины. Эта была та самая женщина, которую Хельги переводил с покинутого исландского корабля к себе на борт. Умерший был ее мужем. Один из исландцев окликнул ее, она подняла затуманившиеся горем глаза и сказала, что ей не нужна помощь.
— В чем дело, — удивился Валлон, — почему исландцы бросили ее?
— Она сама так решила, — ответил ему Радульф. — Она не хочет идти дальше. Ее супруг был единственным близким ей человеком.
— Давайте я с ней поговорю, — сказал Геро.
Валлон бросил взгляд вверх по течению.
— Только недолго, впереди еще один порог.
Геро и Ричард сошли на берег. Радульф кинул вслед за ними заступ.
— Будем хоронить их там, где они умерли в пути.
Сицилиец подошел к женщине и деликатно покашлял. Старуха подняла на него глаза.
— Надо же, ты иностранец.
Он опустился рядом с ней.
— Отчего умер ваш муж?
— Усталость. Отчаяние. Его сердце остановилось, и люди Хельги просто выкинули его на берег. Как будто у них самих не было отцов.
Геро положил руку на ее худое плечо.
— Мы похороним вашего мужа и помолимся за упокой его души, а потом заберем вас в нашу лодку.
Она посмотрела на него, и Геро различил в ее чертах отголоски былой красоты.
— О нет. Мы с Эриком вместе прожили шестьдесят лет. Я не покину его и сейчас.
Женщина похлопала Геро по руке.
— Вы идите. Мне ничего не нужно.
Ричард наклонился к старушке.
— У вас больше нет родственников? Разве вы не к ним плыли в Норвегию?
Тень легла на лицо женщины.
— Все наши дети и внуки мертвы. Пережить своих детей — горькая участь. Прошлой весной умер самый младший. После его смерти мы уже были не в состоянии вести наше хозяйство. Эрик решил продать его и вернуться в Норвегию, к себе на родину. Мы с ним познакомились, когда он пришел в Рейкьявик на торговом судне. Таким красавцем был. Родственники Эрика живут близ Ни-даруса, и он сказал, что мы поедем туда и доживем свой век недалеко от усадьбы его сестры. Он так и не стал одним из исландцев. Они слишком замкнуты в своих семьях, говаривал он. И очень заняты собой, чтобы замечать нужды других. Нам будет лучше, утверждал он, среди его родичей. Я не так уж была в этом уверена. Лучше оставаться среди тех, кого хорошо знаешь, говорила я ему.
— Наверняка сестра Эрика хорошо вас примет.
Старуха фыркнула.
— Представляю, что с ней случится, когда я появлюсь у нее на пороге. Семьдесят восемь лет от роду, полуслепая и без гроша за душой.
— Вы же говорили, что у вас есть деньги от продажи хозяйства.
— Люди Хельги отобрали их у Эрика, когда мы перешли на его корабль. Кэйтлин эта сказала, что они будут приглядывать за деньгами.
Женщина притянула голову Геро ближе.
— Она стерва, — прошептала она ему на ухо и выразительно кивнула. — Когда увидишь ее в новом платье с новой брошью, вспомни, кто это оплатил.
Геро бросил вверх по реке сердитый взгляд, прежде чем обернулся к женщине. Она не обращала никакого внимания на комаров, копошащихся в ее жидких седых волосах.
— Валлон позаботится, чтобы вам вернули деньги. В любом случае вам не нужно серебро, чтобы продолжить путь с нами.
— Вы очень добры, но что дальше? Я не протяну долго в этих гнилых лесах. Даже если выживу, я не хочу окончить жизнь приживалкой в чужих краях. Нет, лучше я останусь здесь.
— Вы умрете от холода и голода. Волки и медведи сожрут вас.
Она улыбнулась и похлопала их по рукам.
— Вы хорошие молодые люди. Вам лучше идти. Скоро стемнеет. Ваши друзья будут волноваться.
Радульф трусцой выбежал из-за деревьев.
— Валлон требует всех назад, — сказал он, глядя на старушку.
— Она говорит, что не оставит мужа. Может, попробуешь образумить ее? Не знаю почему, но твои грубые доводы иногда действуют лучше, чем деликатные уговоры.