Германец изобразил на лице глуповатое добродушие, словно собираясь обратиться к слабоумному.
— Сейчас, матушка, ты пойдешь с нами.
Ее лицо окаменело.
— Уходи.
Радульф захохотал, взял ее под мышки и начал поднимать. Но она завизжала так пронзительно, что он тут же оставил ее в покое.
— Хорошо, мать, поступай как знаешь.
Обняв Ричарда и Геро за плечи, он отвел их в сторону, где старушка не могла их услышать.
— Вы зря тратите время. Она приняла решение. Пойдем. Нам надо до наступления темноты пройти пороги.
— Мы не можем просто бросить ее тут умирать.
Радульф стащил с головы шапку и хлопнул ею себя по ляжке. Он вперил взгляд в небо.
— Ты прав. Поговори с ней еще раз. Утешь ее.
Геро взял руки старухи в свои. Позже юноша уже не мог вспомнить, что он говорил, и закончить он тоже не смог, потому что Радульф зашел женщине за спину, поднял арбалет и выстрелил женщине в шею.
Еще один день упорной гребли и перетаскивания лодок волоком, и они достигли первого из трех начертанных Торфинном озер. При взгляде на упирающуюся в горизонт водную гладь Валлон понял, что обойти озеро невозможно и что придется пересекать его вплавь. Он распорядился, чтобы Радульф занялся постройкой плота, достаточно вместительного, чтобы на нем уместились лошади и большая часть груза. На следующее утро они отчалили от берега, буксируя плот. Шлюпки были загружены до самых бортов. Они плыли по озеру два с половиной дня и несколько раз едва не затонули. И все это время их не покидала мысль, как уязвимы они для атак драккара. От южного берега их путь пролегал дальше по реке, в одном месте был прерван верховым болотом, по которому пешеходы шли, словно мухи по разлитому меду.
Сильно похолодало. По ночам ветер завывал в кронах деревьев, и волки вторили ему где-то поодаль. Темный лед сковывал к утру поверхность водоемов, и только к полудню тусклое солнце пробивалось сквозь завесу тумана. Нескончаемое однообразие лесного пейзажа и многочисленные неудобства натягивали путникам нервы. Из-за постоянного напряжения люди стали раздражительными. Неумелое обращение с веслом, неразгорающиеся сырые дрова, опрокинутая миска — малейший повод приводил к взрывам.
Продукты питания заканчивались, и викинги страдали больше всех, поскольку наловленные лососи быстро портились из-за отсутствия соли. Копченое мясо лося, соленая рыба вместе с грибами и ягодами поддерживали отряд Валлона в работоспособном состоянии, в то время как пираты и их пленные, питающиеся полусгнившей вяленой рыбой, мучились жестоким поносом.
Исландский младенец умер и был наспех похоронен на берегу. Потом пропал один викинг. Он пошел со всеми на поиски чего-либо съедобного и отбился от товарищей. Его искали дотемна, затем бросили. Заблудившийся был одним из заложников со стороны викингов, и Вэланд согласился найти его. Сокольник напал на его след в миле от реки. Тот в отчаянии ходил вокруг одного и того же места, пока наконец не забрел в топь. Вэланд шел по следу до тех пор, пока это не представляло опасности, потом вернулся и сообщил, что викинг погиб.
Через день еще одного викинга постигло несчастье. С севера налетел ураганный ветер. Корабль-дракон подошел к развилке, которой, как клялся Торфинн, здесь не было в прошлом его походе. Он послал людей вверх по течению разведать правильный путь. Вэланд и Радульф пошли с одним из отрядов, продираясь сквозь заросли ивы и ольхи, хлещущие ветвями на ветру. Громкий шум деревьев заглушал все прочие звуки.
Выйдя на опушку, пес замер, подняв одну лапу и задрав хвост. Один из викингов, шедший перед ним, собирался раздвинуть в стороны густые заросли кустарника.
— Назад! — крикнул Вэланд.
— Что такое? — спросил викинг.
Порыв ветра отнес ответ сокольника в сторону. Викинг пролез в гущу, и огромное темное чудовище поднялось и сбило его таким быстрым ударом, что невозможно было за ним уследить. Медведь, ломая ветви, скрылся в бушующем лесу. Когда Вэланд подошел к несчастному, с его лицом творилось что-то жуткое. Сокольник не сразу осознал, что оно попросту вовсе отсутствует.
Товарищи пострадавшего не то довели, не то донесли его до драккара и посадили под дерево. Он сидел, раскачиваясь взад-вперед, воя и хватаясь за свою кровавую маску. Торфинн расхаживал с искаженным яростью лицом, потом подбежал к бедолаге, опрокинул его пинком и с силой опустил ему на грудь свою секиру.
Весь следующий день лил ледяной дождь, и уже давно было темно, когда в лагере Валлона наконец смогли разжечь огонь. Дрожа всем телом, люди сидели вокруг шипящего костра, вспоминая трудности, которые преподнес им прошедший день, и думая о тех, которые им предстоит пережить на следующий.