— Вы бы с Фальком выбрали что-нибудь.
— Я же говорил тебе, что не нуждаюсь в твоей милостыне.
— Ты уже немало ее принял.
— Значит, сверх того уже не возьму.
— Не будь ты таким гордецом. Считай это платой за оказанные тобою услуги.
Дрого отрывисто кивнул.
— Как насчет Кэйтлин и других дам?
Геро поднял на него глаза.
— Пусть платит за наряды сама из тех денег, которые она украла у исландской старушки.
Дрого вспылил:
— Извинись за свою клевету!
— Это правда, — возразил ему Ричард. — Я сам слышал это обвинение из ее уст.
— Это злобные наговоры. Кэйтлин взяла деньги на сохранение.
— Заткнитесь! — вмешался Валлон. — Вы все! Мы прошли вместе сквозь ад, и теперь вы устроили скандал из-за шмоток. — Он потер себе лоб. — Вэланд, сходи к женщинам, скажи, что они могут выбрать себе новую одежду за мой счет. Ричард, пойдешь с ним, собьешь цены до приемлемого уровня. И еще, Вэланд, скажи принцессе, чтобы не сильно увлекалась.
Молодые люди поспешили по улице к дому, в котором поселилась Кэйтлин, и застали посвежевших после бани женщин за весьма увлекательным делом — те примеряли наряды, разложенные перед ними группкой купчих. Одна из служанок принцессы завизжала и быстро спрятала обнаженную грудь. Вэланд покраснел.
— Ой, вы уже начали…
Кэйтлин засмеялась.
— Не волнуйтесь, мы только изображаем выбор. Даже самые дешевые наряды нам не по карману.
— Валлон сказал, что оплатит расходы.
Она оживилась.
— Правда?
— Да, а я буду торговаться.
Сиз обняла Вэланда за талию. Ее грудь трепетала под льняным сарафаном.
— Это правда, я могу выбрать себе платье?
— Ты в нем выглядишь прекрасно, как и всегда.
Девушка легонько толкнула его плечом.
— Не будь простофилей, такие носят только селянки. — Она пригнула голову сокольника и зашептала ему в ухо: — Хотя бы раз в жизни хочу побыть одетой, как леди. Ненадолго, потом опять вернусь в рубаху и штаны.
— Дело продвигается, — обрадовал их Ричард, — цены уже на четверть меньше.
— Продолжай, — сказал ему Вэланд.
Одна из продавщиц нарядов приблизилась к Сиз, держа в руках бледно-голубое платье с длинными рукавами, опушенными внизу бобровым мехом.
— Что скажешь? — спросила Сиз.
— Красивое, тебе пойдет.
— Больше ничего не можешь сказать?
Вэланд озадачился.
— Оно сочетается с цветом твоих глаз.
Купчиха оттолкнула его бедром и развернула еще одно платье, светло-бирюзового шелка. Сиз приложила его к себе.
— Это более облегающее. Оно лучше подчеркнет мою фигуру.
— Как хочешь.
— Вэланд, ты даже не взглянул.
Служанка Кэйтлин рассмеялась.
— Треть они уже уступили, и это еще не конец, — объявил им Ричард.
Сиз остановилась на бирюзовом платье. Она взяла у торговки медальон с эмалевым изображением пары жар-птиц.
— Это прекрасно к нему подойдет.
— Я не знаю, Сиз…
— Тебе не нравится?
— Не в том дело… после смерти Радульфа… пес… как-то это не очень правильно.
Девушка вернула кулон и потупила взор. На ее ресницах дрожала слезинка. Кэйтлин оттащила сокольника в сторону.
— Умеешь же ты сделать девушку счастливой. Дай ей хоть один вечер побыть дамой. Неужели она этого не достойна?
Вэланд пристально посмотрел на нее, затем кивнул и подошел к Сиз. Он взял из рук купчихи украшение и вручил Сиз.
— Я сам за это заплачу. — Кашлянув, он добавил: — Это мой первый подарок.
Сиз вытерла слезы, затем шагнула к нему вплотную и одарила невесомым поцелуем.
— Уже не первый.
Вэланд был в дверях, когда вспомнил вторую часть распоряжения Валлона. Три купчихи, нагруженные роскошными нарядами, столпились вокруг Кэйтлин, остальные ожидали своей очереди.
— Валлон сказал…
Кэйтлин бросила на него надменный взгляд.
— Что?
Ричард обернулся, распаленный торговлей.
— Мы здесь, чтобы сбить цены.
— Только не сходите с ума, — сказал Вэланд и убежал под взрыв хохота.
Ночные сторожа уже делали обходы, когда Андрей проводил их в новых нарядах в особняк своего господина. Аллея зажженных факелов вела к крыльцу дома, где гостей встречал сам боярин Василий — щеголевато одетый, темноволосый господин пятидесяти лет с золотым зубом и опрятной бородой с проседью. Его наряд свидетельствовал о богатстве хозяина — кафтан переливчато-серого шелка с парчовыми обшлагами золотистого цвета, а поверх него темно-синяя накидка с золотой пряжкой. Он поприветствовал гостей по-норвежски, но, когда ему представили Геро, перешел на греческий и арабский, сетуя на недостаточно свободное владение этими языками. После всех представлений и вежливых расспросов дворецкий Василия рассадил гостей на свои места за праздничным столом, освещенным многочисленными свечами.