Каждое второе утро, если позволяла погода, он выпускал птиц из клеток на берег, чтобы они могли выкупаться. Делали они это нечасто и в основном все отведенное время бились, пытаясь освободиться от пут. Белый кречет, похоже, понимал, что ему не удастся вырваться, но и он тосковал по свободе и припадал к земле с полураскрытыми крыльями, чтобы затем, оттолкнувшись, пуститься в прерываемый должиком полет. Глядя на это, Вэланд каждый раз вздрагивал.
Они с Сиз ежедневно отправлялись в ялике охотиться за дичью и редко возвращались с пустыми руками. У каждой излучины и залива водные птицы разбегались от них по воде или с криком взмывали вверх. Вэланд сделал девушке легкий лук из выдержанного тисового дерева, купленного в Новгороде; он выстругал древесину скобелем, оставшимся от Радульфа. Вэланд изготовил его таким образом, чтобы светлая заболонь находилась спереди для упругости, а золотистая ядровая древесина сзади — для сопротивления сжатию. За этим занятием он вспомнил Радульфа, его умелые руки, сноровисто выполняющие любую работу, его неправдоподобные истории о былых битвах, которые он при этом рассказывал, а также еще более невероятные планы на будущее. Мысли о смерти Радульфа навеяли воспоминания о псе, и он блуждал взглядом между деревьями, как будто призрак верного друга все еще бродил по лесам. Даже Сиз не догадывалась о тяжести его переживаний. Когда она разрыдалась, узнав о гибели пса, Вэланд напустил на себя беспечный вид. «Это всего лишь пес», — говорил он ей, а она била себя в грудь кулаками и убегала лить слезы в одиночестве.
Всего лишь пес… С его утратой Вэланд чувствовал, будто у него самого что-то вырвали изнутри. Иногда он заговаривал с ним, прежде чем вспоминал со сжимающимся сердцем, что его больше нет. Однажды он разволновался, услышав отдаленный лай, который вселил в него ложную надежду, что каким-то чудом пес выжил и преодолел сотни миль по лесам, чтобы отыскать хозяина.
Как-то ночью Вэланда разбудил печальный вой, он встал и пошел на звук, пока не увидел силуэт волка на высоком берегу реки. Зверь стоял и выл на полную луну, притемненную облаком. Небо было чистым, и когда он вновь взглянул, то понял, что это была стая гусей, пролетающая против луны черным кружевным облачком. Вэланд заплакал, однако сам не знал, по ком льет слезы: по псу и Радульфу, а может, также по одинокому волку и гусям, путешествующим на юг. Он не мог понять, из-за чего так сильно болит глубоко внутри, и продолжал страдать.
Утром он сделал надрезы на концах лука и натянул тетиву. Измерив руку Сиз, он укоротил для нее несколько своих стрел. Сокольник вырезал из тряпки мишень, приколол ее к дереву и поставил подругу в тридцати ярдах от нее. Он показал, как правильно стоять, распределяя вес на обе ноги.
— Так, хорошо, — говорил он. — Не держи лук пальцами, упрись в него ладонью и распрями руку. Ты слишком напряжена. Дави всей рукой, как будто хочешь дотянуться до мишени. Отведи локоть в сторону, иначе тетива ударит по нему. Тетиву держи крайними суставами пальцев. Тяни и целься одновременно. Нужно видеть мишень внутренним взором и не сосредотачиваться на ней. Расслабь мышцы руки и плеча. Основную работу должны делать мышцы спины.
Сиз топнула ногой.
— Я не смогу все это запомнить. Дай я сделаю все, как сама знаю.
Вэланд отступился.
— Вернемся к этому позже.
Девушка подняла лук, натянула и отпустила тетиву. Стрела вонзилась в футе над мишенью. Сиз улыбнулась Вэланду. «Новичкам всегда везет», — подумал он.
— Очень даже неплохо, — сказал сокольник и протянул еще одну стрелу.
На этот раз она попала ниже цели, но ненамного. Нахмурившись, он дал Сиз третью стрелу. Она воткнулась, дрожа, почти в центре мишени.
— Ты стреляла и раньше.