— Я должен переговорить со своими людьми.
— Конечно.
Капитан ушел в галеру, и до путешественников донесся шум возникшего спора.
— Ты подписал наш смертный приговор, — сказал Дрого. — Вот что ты сделал.
— Посмотрим, — ответил Валлон.
Дебаты продолжались довольно долго, а затем члены экипажа высыпали наружу, с оружием путников в руках.
— Я же говорил, — пробормотал Дрого.
— Бардас, — позвал Геро. — Нет нужды в мечах.
Валлон взял Геро за руку и двинулся навстречу морякам. Он остановился напротив капитана.
— Ты хороший человек, Бардас. Не всякий капитан остановил бы свой корабль среди ночи, чтобы спасти незнакомцев.
— Однажды он сам потерпел кораблекрушение. Он не мог пройти мимо и бросить нас погибать.
— Так мы договорились?
Капитан снял крест со своей шеи и поцеловал его.
— Он поклялся на распятии.
Бардас протянул распятие Валлону, и франк коснулся его губами.
— Договорились…
По приказу Бардаса моряки принялись тянуть ванты, а кормчий навалился на рулевое весло. Созвездия меняли свое положение над их головами, пока наконец нос судна не устремился на Плеяды, сгрудившиеся на юге.
АНАТОЛИЯ
XLVI
К берегу Анатолии они подошли в сгущающейся темноте. Цепь поросших лесом холмов, подернутых облачной завесой, поднималась над узкой полоской побережья примерно в пятидесяти милях к востоку на мысе над Синопом. Никаких огней нигде не было видно.
— Ты уверен, что это именно то место, которое нужно? — спросил Валлон.
Геро кивнул.
— Бардас останавливался здесь не раз, чтобы загрузиться лесом. Он говорил, что именно в этих местах высаживался Ясон с аргонавтами во время своего похода за золотым руном. Ксенофонт прошел тут с десятью тысячами греков. Мы идем по стопам богов и героев.
Валлон улыбнулся.
— Давай вернемся к дню сегодняшнему. Как мы переберемся через горы?
— Тропа, по которой ходят лесорубы, ведет к перевалу. Мы пройдем мимо нескольких селений. Если будем ехать всю ночь, то к рассвету доберемся до необитаемых земель. Мы пересечем хребет на перевале между двумя высокими вершинами. Потом будем двигаться строго на юг.
Валлон слышал шум медленно накатывающихся на берег волн. Он оглянулся через плечо.
— Лошади готовы?
— Седлаем последнюю, — ответил ему Вэланд из трюма.
Франк посмотрел на Дрого, задумчиво стоявшего посреди палубы.
— Произведи расчет с Бардасом, — обратился Валлон к Геро.
Когда юноша вернулся, берег был уже настолько близок, что можно было разглядеть пенную полосу прибоя, обрамляющую мысы.
— Все готово, — отрапортовал Геро. — Теперь мы почти нищие.
— Думаю, там, куда мы направляемся, от серебра нам было бы мало пользы.
Они вошли в бухту между двух выступающих в море отрогов. Бардас выждал до последнего, прежде чем убрать парус. «Странник» скользнул на берег, и Вэланд с Сиз побежали проверить, пуст ли берег. Экипаж судна соорудил пандус из трюма на переднюю палубу. Они вывели шесть лошадей на палубу, затем перенесли трап на планширь, и Валлон с Геро одну за одной спустили их на берег. Прибежала Сиз.
— Нигде никого не видно. Вэланд нашел тропу.
Бардас попрощался с ними, пожав всем мужчинам руку и благословив их. Когда капитан дошел до Сиз, он снял с себя распятие и повесил его на шею девушки.
— Оно принадлежало моей матери, — сказал он. — Я должен был бы передать его своей дочери, если бы Бог даровал мне счастье ее иметь.
Сиз поцеловала жуткого морского волка в щеку, и он прикоснулся к этому месту, как будто она удостоила его божественной благодати. Матросы столкнули корабль с берега и влезли на борт.
— На коней, — приказал Валлон.
«Странник» уже отходил от берега, когда раздался тяжелый всплеск. Геро обернулся и застонал.
— Вы знаете, что это, не правда ли?
Валлон выругался и вытащил меч. Он спешился и побежал к кромке воды, вглядываясь в ночную тьму.
— Нельзя позволить ему пойти с нами, — сказал Геро. — Он испортит даже ту мизерную возможность освободить Вальтера, которую мы еще имеем.
Дрого выбрался из воды и остановился перед ними. Валлон поднял меч.
— Я давал тебе шанс, хотя ты этого и не заслужил. Теперь у меня нет выбора.
Нормандец стоял, раскинув пустые руки.
— Что ж, давай, убей меня. Кому от этого станет лучше? У тебя нет выкупа. Все твои усилия оказались тщетными, и я хочу там присутствовать, чтобы стать свидетелем твоего позора.