— Как видите, оно не лишено удобства. Я — уважаемый член военного совета эмира. Он уверен, что христианский мир развяжет против ислама войну, первым делом ударив по маршрутам паломников, ныне контролируемым Сулейманом. Он рассчитывает на мои советы в вопросах стратегического планирования, особенно в деле применения тяжелой кавалерии. Также я участвую в его переговорах с Византией.
— То есть вы переметнулись на другую сторону.
Слова Валлона задели Вальтера за живое. Разливая вино, он резко подался вперед и поспешил ответить:
— Византийцы ни на чьей стороне, даже не на своей. Император Роман потерял Манцикерт из-за измен в своих собственных рядах. Султан отпустил его на волю со всеми почестями в обмен на мирный договор и брачный союз. И что же византийцы? Они выкололи ему глаза и прогнали в пустыню умирать от ран. Когда султан узнал о его убийстве, он разорвал соглашение о мире.
Валлон так и не притронулся к вину.
— Вы обращались к эмиру с прошением освободить вас?
— Нет.
— А если бы обратились?
— Думаю, он бы удовлетворил мою просьбу, — ответил Вальтер после паузы.
— Почему же вы не попросите?
Нормандец повертел чашу в руках.
— Сказать по правде, здесь я веду ту жизнь, которая мне по нраву. Я пью вино, а не кислое пиво, ем виноград и персики зимой, одеваюсь в шелка и парчу. Я получаю приличные комиссионные от сделок с византийцами. И я не горю желанием вернуться в холодный замок на севере, чтобы провести весь остаток своей жизни в стычках с дикарями. Мне и так скоро придется возвращаться, чтобы вступить в наследство после смерти отца.
— Вы поддерживаете отношения со своей семьей?
— Этой весной я посылал письма. Ответа так до сих пор и не получил. Единственное известие, которое дошло до меня из Англии, — это смерть моего сводного брата Дрого в войне с Шотландией.
Франк отставил свою чашу.
— Ваши родители в порядке, с ними ничего не случилось с тех пор, как вы их покинули. Ваш сводный брат Ричард мертв. Он участвовал с нами в этом походе и умер от ранения стрелой в устье Днепра.
— Ричард? Ричард был в вашем отряде?
— Один из наиболее нами любимых товарищей, о котором мы безмерно скорбим.
— Бедный Ричард, я очень расстроен. Всегда знал, что он не доживет до возмужалости. Что же побудило вас взять с собой этого слабого юношу?
— Он сам вызвался. Ему было невмоготу оставаться в вашем семействе.
Валлон поднялся, не обращая внимания на знаки Геро оставаться на месте. Вальтер тоже поднялся.
— Так скоро уходите?
— Мы снова встретимся вечером перед визитом к эмиру.
Вальтер шагнул вперед.
— Вэланд, останься хоть ты.
Все задержались.
Нормандец обнял Вэланда за плечи.
— Помнишь охоту, в которой мы вместе принимали участие? Она меркнет перед тем, чем мы развлекаемся здесь, в Анатолии. Медведи, львы, леопарды, существа, которых ты даже не видел.
Валлон заметил, что сокольник напрягся, и спросил:
— Хочешь остаться?
Вэланд качнул головой. Франк взял его за локоть.
— Тогда пойдем.
Вальтер сжал другую руку юноши.
— Вы не вправе распоряжаться, — сказал он, по-прежнему улыбаясь. — Вэланд — моя частная собственность, право на которую закреплено законом. Вы, должно быть, слышали, как я нашел его в лесу умирающим от голода и привел в свою семью.
— Нормандские законы не имеют силы в этой стране. Если Вэланд выкажет желание продолжить служить вам, я не буду этому препятствовать. Пусть он сам за себя говорит.
— Вы шутите? Парень нем как рыба.
— Я не ваш раб, — сказал сокольник. — Я служу Валлону как свободный человек.
— По-моему, достаточно ясно, — подытожил франк.
Он направился к выходу. Вальтер догнал его.
— Подождите, Валлон. Сколько моя мать получила за свое поместье?
— Сто двадцать фунтов, — ответил Валлон, не останавливаясь.
— Но оно стоит как минимум вдвое больше.
— Это все, что ростовщик смог нам ссудить. Документы со мной.
— Сколько осталось?
— Ничего. Все потрачено.
— Вы потратили более сотни фунтов денег моей матери, и единственное, что можете представить, это один белый кречет?
— За него пришлось заплатить намного больше этого.
— Сколько вы оставили себе?
Франк задержался.
— Ни пенни.
Вальтер едва удержался, чтобы не ткнуть Валлона пальцем в грудь.
— Мне довольно трудно поверить словам наемника. Я требую подробного отчета.
Валлон взглянул на вытянутый палец нормандца.