— Как думаешь, он поймал журавля?
— Я не знаю.
— Моли Бога, чтобы поймал. Пойманная добыча — твой единственный шанс избежать наказания. Я буду ходатайствовать о помиловании, но вряд ли мои слова будут много значить. Что за черт дернул тебя ослушаться эмира?
Вэланд ничего не ответил. Обернувшись, он увидел испуганное лицо Сиз.
— Эмир тебя накажет, да?
— Если только кречет не возьмет журавля.
— А если нет, то он, наверное, убьет тебя.
— Сиз…
— Ты даже не подумал, что будет со мной, с нашим ребенком.
Один из сельджуков закричал. Вэланд вскинул голову, во взгляде мелькнула надежда. И он увидел, как кречет падает… падает камнем с невероятной скоростью. В пятистах футах над плато каплевидная форма его сложенного тела вдруг развернулась в арку. Кречет скользнул в подветренную сторону и замер в набегающем потоке воздуха. В окружении Сулеймана раздался стон, и Вэланд закрыл лицо ладонями. Это конец. Кречет не одолел журавля, и ему придется за все ответить.
Ибрагим подъехал к нему галопом, схватил поводья его лошади и оттащил в сторону.
— Подзови его.
Вэланд раскрутил вабило. Кречет не обратил на него внимания. Он парил в воздушном потоке, раскинув крылья дугой. Он еще был полон сил, ожидая появления новой жертвы.
Ибрагим подбросил привязанного к шнуру живого голубя. Со второго броска кречет развернулся. Вэланд прищурился. Птица, устремившись к заходящему солнцу, полетела не в том направлении.
— Он что-то преследует.
На мгновение Вэланд подумал, что кречет заметил журавля. Но только на мгновение. Он преследовал голубя. Жертва была настолько далеко впереди, что, если бы на месте его кречета был любой другой сокол, Вэланд счел бы это преследование тщетным. Но его кречет не был обычным соколом, и он сосредоточился на погоне. Голубь направлялся в сторону заката. Сокольник прикрыл глаза ладонью и увидел, как тот появился на фоне огненного диска. Вслед за ним обозначился и кречет. Ослепляющий свет вызывал жгучую боль в глазах. Сокольник смахнул с них выступившие слезы. Когда он снова нашел кречета, тот уже приближался к голубю. Жертва резко нырнула вниз. Кречет поднялся, прежде чем спикировать на него сверху. Два пятнышка слились в одно, и небо опустело. Вэланд запомнил место, где они исчезли: над болотами, окружающими Соленое озеро. Он обернулся к Ибрагиму:
— Он взял его.
К ним летели всадники.
— Найди кречета, — приказал Ибрагим. — Нет, постойте.
Ближайшие наездники были уже в нескольких ярдах от них, когда Вэланд, пришпорив лошадь, рванулся в сторону озера. Ибрагим пытался отсрочить для него неминуемую расплату. Если сокольник найдет кречета, в ставку эмира он вернется уже затемно. Ибрагим рассчитывал за это время замолвить за него словечко. Он скажет Сулейману, что сокольник неправильно истолковал его приказ. Он объяснит ему, что сокол был так возбужден, что вырвался на волю.
Погоня завершилась примерно в миле от ее начала, и Вэланд понимал, что вероятность найти кречета до наступления темноты слишком мала. Солнце догорало над горизонтом, а кречет мог приземлиться где угодно в этой соленой пустыне. Он мог и перелететь через озеро, унося свою добычу.
Позади него раздался стук копыт, и с ним поравнялись двое всадников. Это были Сиз и Вальтер. Нормандец с силой ударил Вэланда по щеке.
— Подлый негодяй! Ты сделал из Сулеймана всеобщее посмешище. Теперь тебе не будет пощады. Я бы сам отрубил тебе голову. Буду просить его предоставить мне это удовольствие.
Вэланд ехал дальше, в голове гудело. Он подъехал к болоту, простирающемуся в сторону озера, и остановился. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, сильный ветер хлестал холодным бичом. Юноша оглядел окрестности. Справа от него, на расстоянии четверти мили вглубь топей, над зарослями камыша кружил орел, время от времени неповоротливо паря и возвращаясь назад. Он, должно быть, видел приземляющегося с добычей кречета и теперь искал его. Сокольник пустился галопом к этому месту. Лошадь, шлепая, поскакала по солончаку, проламывая копытами солевую корку и спотыкаясь. Вэланд перешел на шаг, сосредоточившись на том месте, где видел орла. Тысячи островков и кочек чередовались с затонами и протоками. Он спешился и повел лошадь в поводу, в надежде услышать звон колокольчиков среди свистящего шелеста камыша. Через сотню ярдов вода уже достигала коленей его кобылы. Она оступилась на дне и отказалась идти дальше.