Вэланд чувствовал себя бесконечно одиноким. Впервые за много лет он тосковал по обществу людей и вдруг подумал об остальных беглецах. Если они четко следовали его указанию, то остановились на привал в нескольких милях отсюда вверх по течению реки. Опираясь на лук, Вэланд поднялся и постоял, склонив голову.
Дорогие мать и отец, дед, брат и милые сестры, простите меня. Я должен уйти. Не знаю, куда приведет меня моя дорога, но вряд ли я когда-нибудь снова вернусь сюда. Я никогда вас не забуду. Куда бы я ни отправился, я всегда буду хранить память о вас.
Прихрамывая, он пошел прочь. На краю участка Вэланд остановился, чтобы в последний раз оглянуться. Свечи горели в темноте крошечными огоньками. Когда они сгорят, ничто уже не подскажет случайному путнику, что здесь когда-то жила семья. Слезы навернулись ему на глаза, и, тяжело вздохнув, он продолжил свой путь.
VIII
Геро и Ричард плечом к плечу сидели под одним одеялом возле догорающего костра. Радульф храпел с другой его стороны, а Валлон стоял в дозоре среди деревьев, росших выше на скале.
Геро учил Ричарда, как вычислить географическую широту с помощью астролябии по положению Полярной звезды на небе. Но Ричарду все так и не удавалось найти нужную звезду.
— Не эта, а та, что дальше, справа, — объяснял Геро. — Между Большой Медведицей и Кассиопеей есть созвездие, похожее на букву «W».
— Кажется, вижу, — сказал Ричард. — Я, правда, думал, что она должна быть ярче.
— Теперь держи астролябию неподвижно и точно выставь визирную линейку.
Ричард, повернув линейку, прищурился.
— Дай я посмотрю. — Геро забрал у него астролябию. Он определил точное положение звезды на шкале лимба прибора.
— Хм, погрешность больше десяти градусов.
— А что такое градус?
— Это дуга, равная одной триста шестидесятой части земной окружности.
Ричард призадумался.
— Ты хочешь сказать, что земля круглая?
— Конечно. Вот почему линия горизонта изгибается, когда обозреваешь море с высокого места.
— Я видел море лишь раз, когда мы плыли из Нормандии. Меня тошнило на протяжении всего пути. — Ричард нахмурился. — Если земля круглая, мы, должно быть, живем на ее вершине. Иначе мы бы упали с нее.
— Осы ползают по яблоку со всех сторон и не падают.
— У них больше ног, чем у нас. Они могут ходить вверх тормашками по потолку.
— Должно быть, есть сила, которая притягивает нас к земле, — возразил Геро. — По всей вероятности, это та же самая сила, которая заставляет стрелку моего компаса указывать на юг и север.
Ричард вздохнул с нескрываемым восхищением.
— Как же много ты знаешь! Расскажи мне еще что-нибудь.
Геро задумчиво наблюдал за звездами, окружающими Полярную звезду. Радульф громко всхрапнул и зачмокал губами.
— Лучше ты мне кое-что скажи. Почему ты пошел с нами?
— Я должен был уйти. В замке я не мог распоряжаться даже своим будущим.
— Я не то имел в виду. Валлону явно нет никакого дела до твоего будущего. Должно быть, твое бегство как-то связано с выкупом?
— А он разве не сказал тебе?
— Времени для разговоров не было. До вчерашнего вечера я даже не знал, что готовится побег.
— Ну хватит уже, — сердито проворчал Радульф.
Ричард пододвинулся ближе и зашептал:
— Леди Маргарет смогла убедить Валлона возглавить экспедицию в Норвегию. Сначала мы должны достать деньги. Мы идем на юг к еврейскому ростовщику. Но мне не велено рассказывать тебе куда именно. Валлон говорит, что чем меньше людей об этом знает, тем безопаснее для всех нас.
Хотя Геро и ожидал услышать нечто подобное, ответ его ошеломил.
— Валлон не собирается в Норвегию. Зачем ему рисковать жизнью, чтобы спасти человека, которого он и в глаза-то не видел, чей брат к тому же пытался нас убить?
— Валлон сможет использовать часть полученных средств, чтобы вложить их в товар и получить выгоду от его продажи во время путешествия.
— Это говорит только о том, что ты его совершенно не знаешь. Он солдат, а не купец. Это хитрая уловка, чтобы сбежать. Он получит деньги, и только ты его и видел. Тебе следовало поговорить со мной перед тем, как решиться на побег.