Геро заметил, что голова Валлона опустилась. Казалось, что он уснул. Геро коснулся его руки. Валлон поднял голову. Он выглядел стариком.
— Мой рассказ уже подходит к концу. Я определил по солнцу северное направление и шел до наступления ночи. Не было никаких признаков погони. Обуви у меня не было, и земля ранила мои ступни. Я был смертельно голоден. Пришлось залезть в курятник и украсть несколько яиц. Даже войдя на территорию Арагона и встретив испанский разъезд, я не был еще в безопасности. Арагон пребывал в состоянии войны с Кастилией, поэтому я притворился умалишенным. Я выглядел совершенно опустившимся и был таким завшивленным, что солдаты почли за благо не иметь со мной дела; они отослали меня на все четыре стороны, сунув корку хлеба и несколько монет. Как-то мне удалось перейти Пиренеи.
Геро бросил на Валлона быстрый взгляд и тут же отвел глаза в сторону.
— Вы пришли домой.
Валлон провел ладонью по лицу, будто стряхивая с него невидимую пелену.
— Каждый шаг этого долгого пути я делал, мечтая о возвращении. Виноград нальется спелостью, пчелы будут сновать в зарослях лаванды. Я распахну ворота, пройду через двор, войду в дверь и услышу доносящиеся из глубины дома голоса жены и детей. Я предстану перед ними, и жена поднимет взгляд, отрываясь от рукоделия. Я уже видел ее лицо, освещенное огнем очага. Сперва она не узнает меня, потом тревога сменится робкой надеждой. Она встанет, расправляя платье, и шагнет мне навстречу, так, будто к ней явился призрак.
Валлон тихо засмеялся.
— Я добрался до дому поздней ночью, приближалась гроза. Зарницы выхватывали из темноты очертания здания. Подкрадываясь, словно вор, я подошел к дому. Двери и окна были заперты и закрыты ставнями, все спали. Я открыл окно и влез внутрь. Гроза надвигалась. Я вошел в холл. Вспышка молнии осветила лежащий на сундуке меч. Это был мой меч, который у меня забрал эмир Сарагосы. Я взял его в руку и пошел по лестнице вверх, в спальню моей леди.
Я открыл дверь. К этому моменту буря готова была разбушеваться в полную силу. Очередной сполох на небе осветил мою супругу, лежащую рядом с мужчиной. На крышу упали крупные капли дождя. Я открыл ставни и вдохнул пыльный запах пересушенной земли, омытой наконец дождем. Я знал, что больше никогда не увижу свой дом.
На лице Валлона появилась печальная улыбка.
— Я стоял и ждал. Вместе с дождем налетел ветер, и капли забарабанили по ставням. Рональд проснулся. Грянул гром, и комната осветилась голубым сиянием. Роланд в испуге сел на постели.
— Кто здесь? — закричал он.
Геро в волнении закрыл рот ладонью.
— Я ничего не ответил. Моя жена проснулась и теперь жалась к своему любовнику. Я дождался следующей вспышки молнии, и это было последнее, что они увидели. Я не стал продлевать их мучение и отнял их жизни двумя ударами.
Некоторое время Геро не решался нарушить молчание.
— А что же стало с детьми?
— Я собирался убить и их тоже, — ответил Валлон, повернувшись к Геро. — Потеряв честь, будущее, все потеряв, что бы ты сделал на моем месте?
Геро покачал головой.
— Я прошел в детскую. Гроза их разбудила, и старая нянька пыталась их успокоить, качая на руках малыша, того, что еще не родился, когда я уезжал в Испанию. Даже старший меня не узнал и завизжал от страха. Эта нянька вырастила в свое время и меня, потому, наверное, она смогла разглядеть в этом окровавленном вурдалаке своего господина. Она прижала к себе детей и взмолилась о пощаде. Она клялась, что моя жена считала меня погибшим. Роланд соврал ей, что я был ранен в бою и умер в тюрьме. И что он предал мои останки земле. Я подозреваю, что он подкупил эмира, чтобы тот убил меня, но старый лис сохранил мне жизнь на тот случай, если я понадоблюсь ему в каких-то его интригах. Пожилая служанка рассказала мне, что Роланд начал посещать мой дом, чтобы утешать жену в ее скорби. Их отношения становились глубже и… Впрочем, какое это все имеет значение? Я не тронул детей, взял коня и доспехи и уехал. Я направился на восток, намереваясь попасть в Италию. Через три недели я встретил тебя и твоего одноглазого господина.