Сам-то я не святой, как, возможно, вы уже поняли, но насилие — преступление, которое я презираю. Не знаю, от того ли, что те ублюдки пытались с ней сделать, или потому, что Изабелла так старалась не дать воли слезам, я внезапно почувствовал к ней огромную нежность. Но, понятное дело, я в этом никому ни за что не признался бы.
Витор всё ещё крепко держал за волосы стоявшего на коленях юнца, но кончик его клинка теперь касался зажмуренного глаза пленного. Направлять нож в глаз довольно противно, однако, это успешно сработало, и ни один из троих теперь не смел шевельнуться.
— Забери их ножи, — приказал Витор.
Я подчинился. Два из них оказались простыми, но годными. У третьего была изысканная резная рукоять из кости, и я предусмотрительно сунул его под свой плащ, за пояс.
Я отвёл Изабеллу подальше, чтобы нападавшие не попытались опять до неё дотянуться, и Витор отпустил юнца, которого удерживал.
— Забирай обоих своих дружков и убирайся, — он показал в направлении каменистой равнины, подальше от дороги. — Иди!
Трое датчан колебались, должно быть, оскорбление для них было хуже нанесённых нами ран. Я видел, что они жаждали драки, но всё-таки сообразили, что у нас есть оружие, а у них нет. Здравый смысл взял верх, и они побрели в направлении, указанном Витором.
Отойдя подальше, тот, которого я пнул, обернулся к нам, лицо перекосилось от ненависти.
— Vi kommer igen, og naeste gang slaar vi dig ihjel! — Он медленно угрожающе провёл пальцем по горлу и плюнул на землю, как будто скрепляя клятву.
Я поглядел, как они уходят, потом ухмыльнулся, обращаясь к Витору.
— Я, конечно, могу ошибаться, но у меня такое чувство, что он не пригласил нас разделить бутылку вина. Слушай, может напрасно ты, Витор, не рассказал ему, что ты лютеранский пастор, вместо того, чтобы угрожать глазу этого бедного парня своим ножом. Напомни мне как-нибудь дать тебе пару уроков дипломатии.
Витор нахмурился, но прежде, чем он успел что-то ответить, к нам подошла Изабелла. Она ещё потирала ушибленное запястье с красными отпечатками ботинка. Девушка не смотрела на нас и держалась очень натянуто.
— Я хотела бы поблагодарить вас за помощь, — сказала она, как знатная дама, собирающаяся дать монетку за помощь с перемещением мебели. — Но вам совершенно незачем было подвергать себя опасности из-за меня.
Она великолепно играла. Хотелось бы мне расцеловать её!
Изабелла взглянула туда, где вдали ещё виднелись те трое.
— Они сказали… вы думаете, они вернутся?
— Уверен, что постараются, — сказал я. — И если они такие негодяи, как мне показалось, возможно и приведут с собой свору дружков. Так что, думаю, нам надо собирать вещи и уходить… Хинрик! Всё уже, они ушли. Теперь можешь выйти, мелкий паршивец.
Из-за ближайшей скалы выглянула взлохмаченная макушка, а потом, робко, показалось и всё остальное. Парнишка приблизился к нам, держась, как я заметил, вне досягаемости рук Витора, и усердно стараясь не смотреть на Изабеллу.
— Ты слышал, что сказал тот юнец? — спросил я.
Мальчишка кивнул.
— Это датчане. Датский я знаю совсем немного… но я думаю… он собирается вас убить.
— А я думаю, это мы и сами поняли. Ещё что-нибудь?
Парень повесил голову, потом, чуть подняв руку, ткнул в сторону Изабеллы.
— Католик… Вот почему…
Наше смущённое молчание прервал, как вы догадались, Витор, прочистивший горло, как будто собрался читать проповедь.
— Изабелла, после этого инцидента вам следует усвоить, что вы не можете путешествовать одна. Мы должны оставаться вместе. — Видя, что Изабелла собирается возразить, он более жёстко добавил: — Ни один путешественник, неважно, женщина или мужчина не должен пересекать эту землю в одиночестве. Здесь слишком много опасностей, о которых чужаки ничего не знают. Помните вчерашний несчастный случай? Если бы рядом не оказалось никого чтобы вам помочь, вы, несомненно, утонули бы.
При упоминании вчерашнего Изабелла метнула в меня пронзительный взгляд, как будто чтобы сказать, что прекрасно знает — это не был несчастный случай.
Теперь мы шли по дороге гораздо медленнее. Изабелла явно стремилась в горы, за этими птицами. С каждым шагом я видел, как она прочёсывает взглядами склоны и небо над ними. Я даже поймал себя на том, что тоже так делаю, хотя понятия не имел, что высматриваю, разве что это точно не были те чёрные летучие каркающие твари, которых я видел.
Я не сомневался, что Изабелла опять ускользнёт от нас, едва предоставится шанс, в точности как те паршивые лошади. Мне нужно убедить её, что я помогу ей найти то, что она хочет. Раньше мне удавалось убеждать женщин, что я в них безумно влюблён, или что мог бы сделать для них состояние. В конце концов, это только вопрос доверия. Заставь человека тебе доверять — и ты можешь убедить его в чём угодно.