Я наблюдал, как Изабелла шагает по дороге впереди меня, не отводя глаз от неба. Если бы я, и вправду, хотел — я мог бы заставить её мне поверить. Я проделывал это дюжину раз, и с женщинами, куда более искушёнными. Тогда почему каждый раз, приближаясь к ней, я со всеми моими уловками и навыками чувствовал себя как полоумный собиратель навоза? Может быть потому, что знал единственную причину завоёвывать её доверие — остаться с ней наедине и убить? Однако, если мне не удастся это убийство, если она вернётся с птицами в Португалию, мне придётся провести остаток жизни в изгнании. Несложный выбор.
Убить и потом наслаждаться жизнью на родине, или же сохранить жизнь никчёмной девчонки и влачить свои дни в бедности и страданиях. Не вопрос. Изабелла должна умереть. Так почему мне это так трудно? Возьми себя в руки, Рикардо, и сделай! Покончи со всем этим — сразу и навсегда!
Эйдис
Биение крыльями — когда сокол злится или взволнован, он бьёт крыльями, срываясь с руки или насеста, и в результате часто повисает вниз головой на своих ремнях или путах.
— Я принес, что ты просила, — Ари вздрагивает, протягивая мне мешок.
Я не стану открывать его при нем — жестоко заставлять его смотреть на голову дважды. Времени на подготовку хватит и после того, как он уйдет.
— Я взял ее… — он кусает губы. — Я хотел взять ее из общей могилы тех чужеземных моряков, но побоялся разозлить столько мертвецов сразу. При жизни они были крепкими мужчинами, я побоялся, что они утащат меня за собой.
Губы Валдис движутся под вуалью, и пещеру наполняет насмешливый голос.
— В могиле так одиноко, Ари. Темно и тесно, и душит вонь разложения. Глаза закрывает бесконечная ночь, Ари, чёрная бесконечная ночь.
Парень в ужасе отступает назад.
— Будь глух к его словам, Ари. Слушать его опасно. Он отравит твой разум тоской. Мёртвые завидуют живым, это делает их жестокими. — Я стараюсь вернуться к цели нашего разговора. — Ты сказал, что взял голову не из могилы моряков. Тогда откуда?
Ари по-прежнему не отводит испуганный взгляд от тела моей сестры, но в конце концов, ему удаётся снова вернуться ко мне.
— Одна старуха, умерла весной с голода, у неё не было семьи, и никто о ней не заботился. На могиле таблички не было, только след на земле ещё оставался. Я украл лопату могильщика и с её помощью отделил голову от тела. Это ведь правильно, Эйдис? Если голову отрезали той же лопатой, которой зарыли тело, оно не встанет?
— Ты правильно сделал. Но тебя никто не увидел?
Ари садится на корточки, греет руки над огнём моего очага, хотя, по-моему, в пещере теплее, чем обычно.
— Никто. Я уверен. Я взял с собой одного из псов с фермы, оставил его на дороге, ведущей к кладбищу. Он хороший сторожевой пёс, он услышит, как мышь пробегает на расстоянии мили. Уверен, он бы залаял, если кто-то приблизится. Света луны хватало, и мне надо было разрыть только одну сторону, а потом руками нащупать… — Он опять судорожно передёрнулся, прижимая ко рту кулак, как будто хотел остановить тошноту. — Нащупывать легче, чем видеть. Один раз увидишь что-то, и потом никогда не избавишься от кошмаров… Потом я положил в могилу собачий череп, как ты сказала. Но я знал, если увидят, что земля потревожена — тело выроют и увидят, что голова исчезла. Станут допрашивать всех. Поэтому я снова всё закопал, а по земле разбросал куски мяса и пустил собаку их поискать. Если заметят свежую землю — увидят на ней следы лап, решат, что кости раскапывала бродячая псина или лиса.
— Ты умный парень и храбрый.
Меня впечатляет его находчивость. Я понимаю, сколь многое у него попросила. Он рисковал жизнью, чтобы принести мне это, и не у многих мужчин вдвое старше него хватило бы духа разрыть могилу.
Ари указывает на мешок.
— Ты уверена, что это спасёт от смерти труп ходока?
— Это единственное, что может помочь.
— И его дух возвратится в тело, как только оно исцелится?
Голова Валдис резко оборачивается к нему.
— Эйдис лжёт тебе, Ари. Ей известно, что я не вернусь в то тело. У неё нет ни сил, ни знаний заставить меня вернуться. И зачем мне туда? Все мы знаем, чего ради Эйдис старается загнать меня в тело — в тот же час она попытается меня уничтожить. У неё это вряд ли получится, но я и не намерен давать ей пробовать. Разве ты не понял, глупый мальчишка, что зазря рисковал своей жизнью? Всё, что ты сделал, бесполезно. Ты, и вправду, подумал, что женщина может со мной совладать? Не она подняла меня из мёртвых. И никто не смеет мной командовать.