— Но они не поспеют вовремя, Эйдис, Эйдис. Гора волнуется. Озеро ей отвечает.
Драугр поднимает голову Валдис, дует через мёртвые губы. Отвратительное дуновение разрывает призрак старухи, разбивает седую тень на сотни осколков и они, кружась струйками пара, поднимаются вверх, в темноту.
Одна старая женщина не может против него устоять. Я сжимаю железный обруч на своей талии, проклиная его и тех, кто меня приковал. Я не могу дотянуться, вырваться из пещеры и привести сюда мёртвых. Я могу только звать ту девушку, и если она не придёт скорее…
Озеро отвечает, как и сказала Хейдрун. Вода становится горячее, тепло струится в воздухе и по камням под моими ногами. С каждым днём пар над озером становится гуще. Из воды выпрыгивают пузыри, как будто там, внизу, наконец проснулось огромное чудище, которого мы так боялись. Скоро вода закипит. Я понимаю, что тогда случится со мной, прикованной к этой пещере, где не уйти от обжигающего пара.
Мой дед часто рассказывал нам об озере, где плавал мальчишкой. Вода была такой тёплой, что купаться можно было, даже когда землю вокруг толстым слоем покрывал снег. Берега того озера были очень крутые, а посередине, как говорили, оно такое глубокое, что никто не мог добраться до дна, и то, что тонуло — никогда больше не возвращалось. Рассказывали, то озеро достигало такой глубины, что его можно видеть из самого ада, и, глядя на его синеву, представить, что это небо.
Однажды мой дед и его друзья купались голыми, как обычно, ныряли и догоняли друг друга в воде, как тюлени. Он выбрался на берег, чтобы обсохнуть и стал пинать телячий пузырь, который служил мячом.
Все мальчишки тоже вылезли и присоединились к игре, все кроме одного, который заплыл дальше, чем остальные. Он уже был почти у берега, когда вдруг начал кричать и биться в воде. Друзья смеялись, думали, он их разыгрывает, но потом увидели, что лицо и руки у него красные и блестят.
Мой дед подбежал к берегу и собирался нырнуть, чтобы спасти друга, но один из товарищей успел схватить его и оттащил назад. Видя, какие густые облака пара поднялись над водой, дед нагнулся и дотронулся до неё пальцем. И тут же с криком боли отдёрнул руку. Вода стала обжигающе горячей. Его друг сварился живьём.
Но это было только начало, предупреждение о том, что падёт на них. Из гор Хекла, Хердабрайд и Тролладинга изверглись огонь и камни. Со склонов вниз, в долины, потекли огромные потоки красной расплавленной лавы, дым и горячий пепел вырывались в воздух и отравляли землю, люди и животные задыхались.
Я знаю об этом. Я видела огромные кучи костей погибших на тех опустевших землях.
Моя семья выжила. Но в день, когда вода закипела, дед сжёг кожу на пальце так глубоко, что тот почернел, высох и до самой его смерти оставался бесполезным. И каждый раз, глядя на него, дед снова чувствовал, как боль опаляет и тело, и сердце.
Теперь я знаю, что чудище в нашем озере гораздо страшнее тех, которых мы с Валдис боялись в детстве. Наш дед сбежал от своего горящего озера, мы же не можем. И когда наше озеро закипит, в этой пещере не выжить никому — ни мышам или жукам, ни этому мертвецу, ни мне. Если я не сумею сбежать, то умру в мучениях, как тот мальчик в озере.
Я не могу бросить Валдис. Я поклялась, что верну её тело в ледяную реку, чтобы душа могла улететь на волю, я ей обещала. Но если до того времени драугр не выйдет, я не могу забирать её, выпуская в мир монстра, который станет разрушать и убивать. Я не оставлю её одну с этой тварью. Я никогда в жизни не покидала её, и не могу оставить её после смерти. Я умру здесь, как и она, прикованная к скале. Я сжимаю покрепче руки, чтобы они не тряслись от ужаса. Хватит ли у меня сил это сделать?
Я смотрела на угольки очага, на пекущийся глиняный горшок. Осталось три дня до того, как я смогу начать исцелять тело драугра. Три долгих дня и три ночи ожидания. Но сколько времени остаётся до того, как взревёт чудовище озера? Недели? Дни? Часы, или даже минуты? Сколько я протяну в пещере, когда вода закипит и пар станет ещё гуще?
Мне нужно время, чтобы успеть найти способ отправить обратно его дух, но как не проси, время даруется не всегда. Вода, капающая из треснутой миски, никогда не вернётся обратно.
Глава одиннадцатая
Hausse-pieds, teneur и attombisseur — так называют трёх соколов, которых хозяин бросал на охоту за цаплей, одного за другим.
Первый ястреб, Hausse-pieds или «занесённая стопа». Он взмывал в небо и донимал цаплю беспорядочными ударами сверху.
Teneur, «удерживающий», шёл вторым. Его задача — спикировать на жертву в полёте и удержать, или «схватиться» с ней.