Attombisseur, «тот, что сбивает» — третий. Он заставляет цаплю спуститься на землю и убивает.
Изабелла
Ходить на кругах — сокол парит высоко над сокольничим и собаками, ожидая начала игры, когда добыча появится из укрытия и птица сможет на неё наброситься.
— Куда ещё ты полез, парень? — прикрикнул Витор на Хинрика, взбирающегося на гребень горы к сложенной там огромной куче мелких камней.
Хинрик осторожно добавил сверху свой камень и спустился вниз. Он встал перед нами, расставив кривые ноги, испытующе глядя на нас. Потом присел, поднял с дороги ещё один камень и протянул мне.
— Каждый должен положить туда камень, не то вам удачи не будет.
— Что это за чушь, мальчишка? — рявкнул на него Витор. Усталость и голод всех нас сделали раздражительными.
— Когда впервые минуете gröf… такой могильник с камнями, вы должны добавить в него по камню.
— Чья это могила, парень? — спросил Фаусто.
Хинрик пожал плечами.
— Колдуна или ведьмы. Чтобы так хоронили, нужно было быть очень сильным. Не дашь им камень — они тебя проклянут. Вы должны это сделать, — взволнованно добавил он.
Витор фыркнул.
— Я уж точно не стану делать ведьмам никаких подношений. Это кощунство, мальчик.
— Да, Витор, я и забыл, ты же теперь строгий лютеранский пастор, — сказал Маркос.
— Тебе хорошо известно, что я не лютеранин, — в голосе Витора хрустнул лёд. — Я здесь чтобы составить карту этого острова.
Взгляды, которыми обменялись Фаусто и Маркос, явно показывали, что они не поверили ни единому слову.
— Тогда почему ты не остался на побережье? Разве не с берега всегда начинают составлять карту? — сказал Фаусто.
Он нагнулся, выбрал камень из множества других, осыпавшихся на дорогу с вершины горы. Глядя на выражение его лица, я была почти уверена, что он делает это чтобы позлить Витора. Трудно сказать, кто из остальных двух мужчин относился к Витору хуже — оба использовали любую возможность, чтобы задеть его, впрочем, как и друг друга. А за последние несколько дней, от попыток выживания на открытой местности, голода и усталости, их нрав стал только хуже. Фаусто и Маркос ворчали и огрызались как друг на друга, так и на Витора. Казалось, из всех троих, только Витор сохранял спокойствие и самоконтроль, что ещё больше в нём настораживало.
— Побережье уже хорошо описано, сеньор Фаусто. Уверяю, если бы вы, как я, не поленились проявить интерес к навигации, пока мы были в море, вы бы сами увидели. Но мои заказчики заинтересованы во внутренней части острова, точнее, в горах для которых на схемах не много подробностей. Как вы думаете, почему мы путешествуем в их направлении?
— А кто именно ваши заказчики? — спросил Маркос.
Витор позволил себе чуть улыбнуться.
— В отличие от некоторых, я известен благоразумием. Я был избран именно потому, что не стану сплетничать об их делах как рыночная торговка.
— Как бы то ни было, — начал Фаусто тоном капризного ребёнка, — кто говорит, что мы идём в эту сторону ради вашего удовольствия?
— Прекрасный вопрос, сеньор Фаусто, я как раз собирался его вам задать. Я терпеливо объяснял, почему хочу направиться в горы, хоть это и не ваша забота. Может, и вы просветите нас относительно ваших намерений?
— Алмазы, — дерзко сказал Фаусто, без малейших колебаний или смущения. — Где же ещё их искать, как не в горах? — Потом он как будто бы вспомнил, что я стою рядом и слушаю. — Правильно, Изабелла? — Его глаза встретились с моими. В тоне и взгляде было что-то гораздо большее, чем просьба не выдавать — почти угроза, предупреждение мне, чтобы молчала. С лёгким поклоном он предложил мне руку. — Давайте, Изабелла. Бросим камни вместе чтобы ублажить старую ведьму. Хватит с нас неудач, за нами и так тянется тяжкий груз, — продолжил он, бросив злобный взгляд на Витора.
Я отодвинулась от него. Неужели он думает, я так глупа, чтобы лезть с ним на этот хребет? Мне понятно, что затеял Фаусто. Если ему повезёт — под этой кучей камней будет лежать не только труп ведьмы.
Не обращая внимания на безумные вопли Хинрика, я развернулась и пошла по ущелью. Я знала, что мужчины последуют за мной — они не отстанут, что бы я ни делала. Чем больше я старалась от них отойти, тем упорнее они тянулись ко мне.
Чем дальше мы уходили от побережья, тем более странной и удивительной становилась эта земля. Мы миновали обширную плоскую равнину, усеянную озёрами с высокими глинистыми берегами, как маленькие ванны для купания. Земля вокруг них была окрашена во все цвета, какие только можно представить — ярко-синий, сиреневый цвет горечавки, красный, бурый и жёлтый. Сначала я подумала, что здесь работают красильщики шерсти и ткани, но, когда мы подошли ближе, увидели, что бассейны не содержат воды — только кипящую жидкую грязь, которая пузырится и булькает как густой суп в котелке.