Я крепко вцепилась, как только могла, и ткань натянулась — женщина осторожно потащила её к себе. Ухватившись за фартук, я сумела на несколько драгоценных дюймов освободить из трясины голову, и лежала, кашляя и задыхаясь.
Женщина начала понемногу тянуть. Для своего преклонного возраста она была поразительно сильной, но фартук выскальзывал из моих скользких от грязи рук, и ей приходилось останавливаться пока мне не удавалось опять за него ухватиться. Я продвинулась не больше, чем на пару дюймов. Казалось, руки и ноги стали как студень. Мне было уже всё равно. Я хотела лишь одного — уйти, опускаться всё ниже и ниже в тёплую мягкую грязь, и, наконец, уснуть навсегда.
За женщиной остановился подбежавший Маркос. Он замер, с ужасом глядя на нас, как будто в растерянности, не зная, что делать. Женщина обернулась и кивнула, подзывая его. А он всё стоял, словно вдруг разучился двигаться.
— Маркос, помоги мне! Прошу… помоги!
Звук моего голоса, казалось, вернул его к жизни, он побежал вперёд и опустился на землю рядом с женщиной. Она сунула в его руку край фартука.
— Обмотай ткань вокруг запястья, — сразу же крикнул он мне.
Я пыталась, но пальцы сделались как сосиски, а от каждого движения руки всё глубже погружались в трясину. Увидев, что я, как могла, ухватилась, Маркос начал тянуть. Я чувствовала, как руки выворачиваются из суставов, заставляла себя цепляться, но видела, что всё бесполезно.
— Ничего не выходит… я не могу, — хныкала я.
— Ты должна, уже почти получилось. Держись, Изабелла. Просто держись!
Потом, стремительно, как новорожденный ягнёнок из овцы, моё тело выскользнуло из грязи, я ощутила, что меня подхватывают за руки и переносят на твёрдую землю.
Лёжа в траве, слишком слабая даже чтобы сесть, я всё повторяла ему слова благодарности. Я оглянулась, ища глазами женщину, чтобы поблагодарить и её, но не увидела.
— Замёрзла? — обеспокоенно спросил Маркос, и я осознала, что мои зубы стучат, но скорее от шока, чем от холода.
— Грязь была тёплая. — Только теперь мне пришло в голову, что это странно.
— Должно быть, дело в том небольшом ручье. От него поднимается пар. Пойдём, попробуем там хоть немного отмыться от грязи.
Он, поддерживая, провёл меня несколько ярдов до неглубокого ручейка — мои ноги постоянно подгибались, как будто из тела ушли последние капли силы.
Я осторожно коснулась воды. Она оказалась приятно тёплой. Я скользнула в неё и лежала на горячих камнях в русле ручья, позволив воде мягко струиться вокруг меня. Наконец, когда я ощутила, что снова могу двигаться, Маркос помог мне подняться и накинул на меня собственный плащ, хотя он оказался таким длинным, что мне пришлось намотать его на руку.
Я оглянулась на дорогу. Меж чёрных скал к нам пробирались Витор и Фаусто. Эти двое двигались медленно, нагруженные нашим багажом, котелком и вяленой рыбой ─ теперь всё пришлось нести на спине.
Прежде, чем они подошли к нам, я схватила Маркоса за руку и поспешно прошептала:
— Я думаю, Фаусто нарочно толкнул мою лошадь, поэтому она и рванулась.
— Но скажите мне, чего ради ему пугать вашу лошадь? Может быть, он нечаянно пнул ваше животное ногой? С этими тварями трудно понять, куда девать ноги, особенно долговязому типу вроде Фаусто. Он же сидит на лошади, а обе ноги на земле. — Маркос успокаивающе улыбнулся мне, как маленькой девочке, которая жалуется, что подружка толкнула её в игре. — Эти лошади сбиваются в кучу и опираются друг о друга боками едва им предоставляется такой шанс. Вот и сейчас. Ничего удивительного, что он тебя зацепил.
Он указал на Хинрика, который скакал в нашу сторону, ведя одну из лошадок. Все остальные бежали следом, так крепко прижимаясь друг к другу, что казались единым зверем с дюжиной ног.
Моя собственная лошадка, несчастная маленькая жена тролля, спокойно трусила рядом со своими товарками, как будто ничего и не случилось, ловко огибала камни и ни разу не сбилась с темпа.
— Выглядишь потрёпанной, как беспризорник, — сказал мне Фаусто, подходя ближе. — Но, надеюсь, кости не сломаны.
— Неужели? — холодно ответила я.
На его лице отразился смутный испуг. Но прежде, чем он успел ответить, к нам прискакал Хинрик.
— Тут есть bóndabær… ферма… недалеко. Мы сможем там переночевать.
— Ты знаешь здешнего фермера? Уверен, что он окажет нам гостеприимство? — спросил его Витор.
Мальчик немного удивился.
— Я никого не знаю в здешних краях. Но есть обычай — если странник просит убежища, его примут.
Витор обернулся к нам.