— Сложно… и опасно, — мрачно ответил Вилли.
— Но почему?..
— По причинам, звучащим — официально, по крайней мере, — вполне логично. Культура, основанная на краткости, не может поощрять собственное разрушение руками своих же служащих! Подумайте, что может произойти: чтобы оценить полноценное произведение искусства, какой бы формы оно ни было, требуется время! Но если люди будут слишком долго задерживаться в опере, это негативно скажется на традиционном театре и телеиндустрии! Если они будут слишком долго рассматривать картину, то не купят газеты! Если они станут зачитываться старомодной прессой, пострадают журналы-дайджесты, популярные пластинки, минутные фильмы, спортивные зрелища — словом, тысячи и одна форма массового досуга, предлагаемого публике, — и каждая из них, в свою очередь, потеряет часть своей аудитории.
— Это немыслимо, — запротестовал Вальтер, — Неужели индустрия развлечений может быть достаточно сильной для того, чтобы оказывать такое сильное влияние на культуру! Ведь производственная база земной экономики…
Вилли фыркнул.
— Мальчик мой, труд как таковой всё еще может быть важен на Андромеде, но как он может быть важен здесь, на Земле? Несколько поколений назад автоматизация, овладение атомом и энергией солнца — всё это вкупе со многими другими факторами превратило работу в ничтожную часть человеческого существования! И когда четыре пятых времени бодрствования оказались посвящены досугу, баланс сил неизбежно сместился в сторону поставщиков массовых развлечений. Гигантские монополии, действующие в рамках картеля «Счастливое Время, Лтд.», ухватились за зародившуюся в старой культуре моду на дайджесты и сделали краткость фундаментом нового порядка. Чем короче единица развлечения, тем больше таких единиц можно продать публике за отведенное время отдыха! Чистый бизнес, ничего лишнего, — сухо заключил Вилли.
Вальтер помолчал, пытаясь уложить эту картину в голове. Но в ней не хватало слишком многих элементов.
— А ваши художники и писатели? — потребовал он ответа. — Все ваши творческие люди — неужели им нечего сказать по этому поводу?
— Практически ничего. Видите ли, успешный творец — в какой бы области он ни работал — получает от своей монополии приличные деньги. К тому же, он обучен работать только в новой форме! Я сомневаюсь, что Мария вообще когда-либо видела оригинальную партитуру оперы — не говоря уже о том, чтобы попытаться спеть арию целиком!
Вилли взял бокал вина с подноса, предложенного сервороботом хозяйки. Он жестом предложил Вальтеру присоединиться, но тот покачал головой. Его беспокоил другой вопрос.
— Но зачем монополиям вообще возиться с Дайджестерами и классикой? Почему бы не позволить современным авторам творить сразу в новой форме?
Голос Вилли стал жёстким.
— Потому что, — отрезал он, — на Земле уже больше века нет творцов! Зачем творить, если твое творение лишь отправят в ненасытную пасть Дайджестеров? То, что не востребовано — умирает, как в культуре, так и в человеческом теле! В этом, мой юный друг с Андромеды, и заключается горькая трагедия всего происходящего!
К ним подошла Мария и что-то прошептала Вилли на ухо. Старый продюсер вздохнул и повернулся к Вальтеру.
— Мария хочет уйти. Вы не проводите её обратно в наш отель? Мне нужно ещё кое с кем встретиться…
— Конечно!
Но, несмотря на желание поближе познакомиться с Марией, Вальтер не хотел уходить. Ему так много хотелось спросить, узнать. И где-то глубоко внутри него уже начинала оформляться смелая идея.
Словно прочитав его мысли, Вилли сказал:
— Завтра днём у нас нет выступлений. Приезжайте к нам в отель — поговорим подробнее! А пока… — голубые глаза Вилли снова блеснули, — для молодежи вечер только начинается. Это может оказаться интересно!
Мария не произнесла ни слова, пока они не вышли из дома и не направились через улицу к станции монорельса. Затем она остановилась, глубоко вдохнула холодный воздух и покачала головой.
— Чтздрмвчт! — воскликнула она.
Она улыбнулась, увидев его озадаченное выражение лица, и взяла его под руку. Когда они вошли в станцию, он протянул ей своё «Руководство». Она пролистала страницы, но не смогла найти точного перевода своей фразы. Наконец она выбрала части из трех разных фраз. Сложенные вместе, они гласили: «Какой ужасный вечер!»
Оправившись от первого шока, вызванного ее словами, Вальтер понял, что иного от неё и нельзя было ожидать. Она была продуктом своей культуры, и, судя по всему, это было её первое знакомство с «богемой» Вилли.