В шесть часов, без какого то ни было предупреждения, вагон слегка завибрировал и тронулся. Сервороботы настороженно распрямились, люди затушили сигареты. Выглянув в одно из маленьких окон, Вальтер увидел, что сумерки сменяются ночью.
Было уже совсем темно, когда вагон остановился у погрузочной платформы позади стально-серого здания, возвышавшегося над культурными хранилищами Юнипорта. Серворобот-охранник шагнул вперед с угрожающим видом.
Повинуясь жесту главаря, один из сервороботов, находившихся в вагоне, вышел на платформу и предъявил перфорированную накладную. Пока охранник вставлял документ в табулятор, другой серворобот подошел ближе и легонько коснулся его. Охранник замер, словно получив сильный удар током. Раздался звук, похожий на рёв двигателя гоночного автомобиля, внезапно переключенного на пониженную передачу. Затем щелчок — и тишина. У серворобота-охранника подломились колени, и он рухнул на платформу.
Еще один сигнал главаря — и из вагона высыпали люди и сервороботы. Они перебежали платформу, скрывшись в тени здания. Здесь двое мужчин, которых Вальтер счёл экспертами, привезёнными на Землю специально для этой работы, очертили вокруг двери круг прибором, напоминавшим маленькую камеру. Очевидно, это было нужно для того, чтобы отключить систему сигнализации, — потому что почти сразу они расслабились и принялись открывать дверь, наплевав на осторожность.
Двигаясь гуськом и освещая себе путь мощными фонариками, они точно так же прошли через ряд внутренних дверей к лифту, ведущему вниз, в хранилища. Серворобот привел его в действие, и они начали спускаться. На каждом уровне главарь выходил из лифта, чтобы осмотреться. На шестом уровне он кивнул, и они последовали за ним в хранилище.
Это было книгохранилище. Ярус за ярусом, книжные стеллажи тянулись во всех направлениях, насколько мог достать луч фонаря.
Сделав знак Вальтеру следовать за ним, главарь взял кусок мела и начал помечать группы книг. Подпольщики подогнали библиотечные тележки для сервороботов, которые тут же принялись споро загружать их и отвозить обратно к лифту.
Вальтер вскоре опередил главаря и начал сам помечать книги. Они стартовали с секций на букву «М». С растущим азартом Вальтер отмечал мелом: Макиавелли, Манн, Маркем, Мейсфилд, Моэм, Мопассан, Мелвилл, Миллей, Мольер…
Перебравшись на следующий ярус, он промчался сквозь ряды стеллажей, помечая труды Нейтана и Ньютона, О’Нила… Овидия… Затем перешел к Паркеру, Пейтеру, Пипсу, Платону, По… Расину… Руссо… Сэндбергу… Сантаяне…
Какой поразительный улов! Шедевры всех времен будут переправлены по космосу из одной звездной системы в другую, пока наконец не достигнут его родины, где они будут храниться и множиться миллионократно, из поколения в поколение, сквозь грядущие тысячелетия вселенского времени.
Назад, к секциям на «А»! Адамс, Эсхил, Андерсон, Аристотель…
Дальше, к секциям на «Б»! Бэкон… Бальзак… Бенет… Бронте… Байрон…
Это было все равно что лакомиться пьянящим бургундским. Каждая новая книга раззадоривала в нём аппетит.
Но неизбежно сам масштаб происходящего начал действовать отрезвляюще. Возможно ли на самом деле вывезти столько материалов из хранилищ? А с самой Земли?
Главарь нагнал его в секции «К» и жестом велел больше не отмечать книги. Им и так будет непросто вынести всё то, что Вальтер уже пометил мелом.
Вальтер поднялся на лифте со следующей партией. На обратном пути он подал сервороботу знак, что хочет спуститься на самый нижний уровень. Там он вышел из лифта и на мгновение замер в темноте, чтобы прийти в себя после того, как отметил столько книг.
Затем он медленно обвёл лучом фонаря пространство хранилища.
Это было всё равно что зажечь огонь в гробнице, запечатанной на протяжении веков. И эта гробница действительно была запечатана для всех, кроме Дайджестеров и обслуживающих сервороботов.
Высота сводов составляла не менее двухсот футов. Вальтер мог лишь догадываться об остальных размерах и протяженности коридоров, расходящихся веером, подобно спицам в колесе. Из теней проступали изваяния всех эпох Земли; в них чувствовалась замершая жизнь — казалось, в любой момент они могут начать двигаться.
Здесь были фигуры фараонов, отточенные до совершенства статуи из Афин и Рима, гении эпохи Возрождения и примитивные боги ацтеков. Безрукая Венера бесстрастно взирала на согнутую спину метателя диска, а «Мыслитель» Родена в вечном раздумье смотрел на живот Будды.