— Понятно. Но говорила ли когда-нибудь Ада… Я хочу сказать, вы не знаете, почему она решила не оставлять свое имущество родственникам?
После короткой паузы последовал ответ:
— Почти каждый здесь, в Эспивилле, мог бы объяснить вам это, но я думаю, что лично мне этого делать не стоит.
— О!
В его глухом голосе появились озабоченные, даже заискивающие нотки. А где-то в помещении снова послышался голос девочки: «Завтра солнышко взойдет! Можешь поручиться головой, что…»
— Мне не хотелось бы казаться грубым, — продолжал извиняться Мэтт, — но дело в том, что…
— Нет, разумеется, нет.
— Я знаю, что Аде очень нравились ваши книги, и я рад, что вы сможете принять участие в панихиде.
Джульет пояснила, что собиралась приехать в любом случае.
— Можно? Я собиралась обратиться к мистеру Нильсену, но, может быть, именно вам захочется встретить меня в доме Ады? Будет ли у вас завтра на это время?
— Нет. Вас скорее всего впустит Синди Гидди. Она там присматривает за кошками. Извините, мне хотелось бы помочь вам, но я должен готовиться к завтрашней поминальной службе. Кроме того, мне нужно присматривать за своей дочкой. Так что…
— А какой-нибудь другой день не подойдет? Может быть, мы сможем встретиться в воскресенье после службы?
— Нет, мне… будет нужно привести Джину домой и уложить спать.
Джульет нерешительно помолчала, потом предприняла еще одну попытку:
— Я могла бы задержаться до понедельника. Может быть, посидим за ленчем? Мы могли бы поговорить о стихах Ады.
— Я буду работать, — отрезал Мэтт. Получалась какая-то странная смесь: резкий тон и чуть ли не шепчущий голос. Смесь довольно зловещая.
Получившая от ворот поворот, Джульет сдалась. Мэтт сказал ей, где состоится гражданская панихида. В помещении конторы ритуальных услуг «Регентство». (Ради всего святого, ну почему люди дают своим заведениям такие названия? Полагают, что это звучит элегантно?) Он сообщил также время панихиды и телефон Гидди. Джульет решила, что попытается перехватить его на панихиде, вот и все. В самом крайнем случае она могла рассказать ему о рукописи Вильсон и посмотреть на его реакцию. А заодно выяснить, где он был в ту самую пятницу, когда была убита Ада. Эспивилл находится не очень далеко от Нью-Йорка. Когда она закончила делать выписки из журнала дамских мод, ее мозг работал в усиленном режиме.
«…отороченные декоративной тесьмой розового и белого цвета с пелериной и траурной вуалью».
Джульет положила ручку, но журнал оставила открытым на прежней странице и попыталась дозвониться до кого-нибудь из семейства Гидди. Там долго не брали трубку.
Потом ответила Синди Гидди. Говорила она медленно и хрипло в отличие от веселой и добродушной миссис Гидди, женщины средних лет из «Христианина-джентльмена». И все же было в ее голосе нечто от… витания в облаках, нечто мучительно знакомое.
— Алло?
Джульет объяснила, кто она такая, и сказала, что она унаследовала книги и бумаги Ады Кэффри. Она спросила, будет ли миссис Гидди завтра дома приблизительно во время ленча и не позволит ли она посетить дом Ады.
Миссис Гидди по непонятным причинам засмеялась:
— О, конечно, я там буду.
Бесстрастность, замедленная речь, сонливость — чего было больше в этом хриплом голосе? Ну конечно, она наркоманка! Под кайфом в десять утра! Джульет вспомнила некоторых студентов, которых ей пришлось обучать в «Барнарде», и парочку однокашниц по Редклиффу. Среди них были такие, которые курили марихуану даже за утренним кофе.
Она почувствовала мимолетный приступ зависти. Как давно это было. И в то же время, насколько живы воспоминания. Она чуть ли не ощущала запах марихуаны по телефону.
— Но подождите минуточку. Вы уже общались с людьми из «Свободной земли»? — спросила Синди.
То ли Джульет показалось, то ли на самом деле в ленивом голосе прозвучала нотка злости, зависти? С чего бы это? Наверное, никому не доставляло удовольствия соседство «Свободной земли». А может быть, Гидди рассчитывали сами приобрести имение Ады и объединить со своим. На Манхэттене смерть владельца квартиры часто служила поводом для соперничества между бывшими соседями умершего, остро нуждавшимися в расширении своей жилой площади, в особенности между теми, кто жил через стену. Порой, узнав от привратника или догадавшись по частому появлению медицинских сестер, что дело плохо, они затевали тяжбу, даже не дожидаясь смерти соседа.