Но обе надоедливые мысли яснее не становились. Она встала, пожала детективам руки и покинула участок, чувствуя себя оплеванной. Аде Кэффри нравился Мэтт Маклорин. А ей, Джульет, нравился Том Гидди. И тем не менее, если существовала хотя бы малейшая возможность причастности к убийству Ады кого-либо из них, было безусловно правильно указать полиции на разумность подобного направления следствия.
Сомнения преследовали Джульет два последующих дня, в течение которых ей не звонили ни Скелтон, ни Краудер, ни Лэндис. Кроме того, ей никак не удавалось понять, что так беспокоит ее в «Полевом фугасе», хотя она прочла стихотворение несколько раз. Зато она значительно продвинулась с мемуарами Гарриет Вильсон. Джульет понимала, что чтение этой весьма объемистой работы могло бы показаться человеку непосвященному некой интеллектуальной забавой, то есть занятием совершенно несерьезным. (Этот объемистый труд, который она взяла у Денниса почитать, послав к нему Эймс, состоял из девяти томов.) Вместе с тем Джульет пыталась убедить себя, что чтение должно помочь ей оживить нового, «исправленного» сэра Джеймса, и, следовательно, чтение игривых мемуаров можно было отнести к категории вполне обоснованных исследований. А ее Клендиннинг тем временем уже начал писать стихи-сентенции в духе «Од» Горация (разумеется, тайно), посвящая их Селене. Если бы Лэндис объявился, подготовка Джульет пошла бы еще лучше.
Но Лэндис, как и предупреждал ее, исчез.
К тому времени, когда, в среду вечером, Джульет ушла из дома на встречу с Деннисом, Кэтрин Уокингшо уцелела в схватке с быком, и ее положили в постель, а Селена, к восторгу и одобрению сэра Джеймса, заботливо омывала раны сестры и убеждала ее принять одну-две ложки восстанавливающего силы свиного студня. (От одного вида Селены в спальне воображение сэра Джеймса так разгоралось, что он тут же сочинил стихотворение из шести шестистиший.) Джульет тем временем направилась в «Ле Рутье», ресторан, где они с Деннисом отмечали его день рождения, сожалея о том, что пришлось отвлечься от «Новой системы домашнего приготовления пищи», написанной А. Леди.
Она шла по холоду кружным путем, поглядывая через плечо, не следит ли за ней кто-нибудь, и чувствуя себя круглой дурой. Что, вообще, могли они с Деннисом сказать по телефону такое, чего полиции не следовало бы слышать? Если, конечно, у него на уме нет чего-нибудь такого, о чем она сама не догадывается.
На уме у Денниса оказалось острое желание поплакаться по поводу неприятного положения, в котором они очутились. Фитцджона из списка подозреваемых исключили, а к этому времени исключили еще и Майкла Хартбрука. (Даже если Хартбрука достаточно сильно беспокоило то, что половые извращения его далекого предка стали достоянием гласности, было известно, что всю вторую половину дня роковой пятницы он находился в другой части города. И если в его распоряжении не имелось ни киллера, ни верного слуги, то у журналиста не было времени на то, чтобы нанять кого-нибудь для этого убийства.) Денниса не успокоило известие, что землю Ады кто-то ни с того ни с сего захотел приобрести за хорошие деньги. Еще более Джульет встревожило, что Дено, сам будучи поэтом, не заметил в последних стихотворениях Ады ничего подозрительного; не более того, что в них увидели Скелтон и Краудер. Денниса заинтересовали наблюдения Джульет в Эспивилле и его окрестностях, и он все еще надеялся, что анализ волоса на ДНК снимет с него подозрения. Но нервы были расстроены, он нес убытки. Лицо побледнело больше, чем обычно. Не помогало, разумеется, и ожидание возможных радостей, которые сулили их недавние, ныне прекратившиеся отношения с Джульет. К ее облегчению, не было заметно никаких признаков стремления, с его стороны, исследовать эту потерю более глубоко, чем это делала она сама. Похоже, Деннис принял как должное то, что перспектива развития их отношений изменилась от статуса вероятных партнеров до статуса вероятных обвиняемых по делу об убийстве.
Джульет, благодарная ему за то, что ей не пришлось объясняться, делала все возможное, чтобы успокоить его. Желанная помощь явилась в виде меню. В сущности, Деннис был из тех людей, внимание которых может быть полностью, на несколько долгих минут, поглощено чтением меню.
— Эта необходимость выбирать просто ужасна, — сказал он, закончив чтение и печально улыбнувшись.
Джульет подумала, какая тюремная еда могла бы удовлетворить такого человека. И про себя от души пожелала, чтобы ему не пришлось узнать это на собственном опыте. Заключительную часть обеда они бессвязно обсуждали новые фильмы и последние политические новости. По предложению Денниса, по домам разъехались на разных такси. И прощальный поцелуй — короткий, дружеский, в нескольких дюймах от губ — сказал все, чего оба не сказали вслух.