Откровенно говоря, здесь и нам есть чему поучиться у античных демократий, особенно вот этому сочетанию принципов свободы и ответственности. Афиняне, например, ни за что не допустили бы, чтобы политический лидер, нанесший своей деятельностью государству огромный ущерб, после этого избежал наказания и спокойно доживал свой век «на пенсии», огражденный неким юридическим иммунитетом. Кара за проступки была неизбежна.
Демократия во многих древнегреческих полисах классической эпохи, и особенно в Афинах, оказалась чрезвычайно эффективной формой государственного устройства. Она лучше всего соответствовала структуре гражданской общины и поэтому позволяла в полной мере учитывать интересы различных слоев граждан, динамично реагировать на различные вызовы — как внешнего, так и внутреннего характера.
Эту эффективность афинской демократии признавали даже многие ее противники. В 420-х голах до н. э. по рукам читающей публики в Афинах ходил небольшой анонимный памфлет «Афинская полития». Его не следует путать с более известной «Афинской политией» Аристотеля. Произведение, о котором сейчас идет речь, в науке условно называют «Афинской политией» Псевдо-Ксенофонта, потому что позже оно по ошибке попало в сборник трудов писателя и историка Ксенофонта.
Автор этого памфлета, пожелавший остаться неизвестным. принадлежал, видимо, к кругу аристократии, причем придерживался олигархических политических воззрений. Ему была отнюдь не по душе власть «корабельной черни». Он прямо писал об этом: «Что касается государственного устройства афинян, то. если они выбрали свой теперешний строй, я не одобряю этого нотой причине, что избрав себе его, они тем самым избрали такой порядок, чтобы простому народу жилось лучше, чем благородным» (Псевдо-Ксенофонт. Афинская полития. 1.1).
Однако чуть дальше олигарх — можно сказать, вопреки самому себе — продолжал: «Но, раз уж они решили иметь демократическое правление, мне кажется, что они удачно сохраняют демократию» (Псевдо-Ксенофонт. Афинская полития. 3. I). Иными словами, автор памфлета поневоле вынужден был согласиться: как бы ни было нелюбезно ему народовластие, лучшей альтернативы для Афин не существовало — демократия периода расцвета справлялась со всеми своими задачами прекрасно.
Разумеется, классическую афинскую демократию ни в коей мере не следует идеализировать. Этой политической системе был присущ ряд органических, неискоренимых пороков. Впрочем, бывает ли в реальной жизни (а не в утопических трактатах) государственное устройство вообще без недостатков?
Так, отмечается — и во многом совершенно справедливо, — что афинская демократия, да и любая античная демократия, была, в сущности, демократией для меньшинства. Она распространялась далеко не на все население, живущее на территории государства. Никаких политических прав не имели метэки (метеки) — лица, перебравшиеся на жительство в Афины из других полисов. О рабах и говорить нечего: они просто не воспринимались как личности. Женщины, хотя и считались гражданками, участия в управлении полисом тоже не принимали.
Фактически из жителей Аттики — а их количество в классическую эпоху составляло 250–350 тысяч человек (цифра колебалась в зависимости от разных факторов — военных потерь, эпидемий, экономического состояния и т. д.) — всей полнотой гражданских и политических прав пользовались лишь взрослые свободные мужчины, принадлежавшие к урожденным афинянам. Иными словами, те, кто входил в состав коллектива граждан, из кого комплектовалось народное собрание. А их было 35–45 тысяч, иными словами, не более одной восьмой населения. Бесспорно, это была демократия для меньшинства!
Однако во всем нужно следовать принципу историзма. Недопустимо подходить к античным политическим системам с нашими современными мерками, предъявлять им завышенные требования, которым они соответствовать заведомо не могут. Можно сколько угодно упрекать афинян за то, что они не предоставили гражданских прав женщинам и рабам. Но иная ситуация в те времена была просто немыслимой! Ведь еще не прозвучала проповедь христианства, не раздались знаменитые слова апостола Павла (Послание к галатам. 3. 28): «Нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского; ибо все вы одно во Христе Иисусе».