Сведений о других случаях участия Сократа в военных действиях античные авторы не дают. Приходилось ли ему воевать раньше? В принципе, это вполне возможно и даже вероятно. Афиняне и до начала Пелопоннесской войны редкий год не выступали в какой-нибудь поход. А ведь и Сократ когда-то был молодым, у молодого же человека, естественно, было гораздо больше шансов оказаться в составе войска. Но не будем гадать, коль скоро никакой информации в нашем распоряжении нет. Сосредоточимся на тех трех эпизодах, о которых мы знаем твердо. Кстати говоря, данные о них у Диогена Лаэртского — автора позднего, из числа тех, которых порой и заподазривают в недостоверности, — вполне совпадают с упоминанием более кратким, но зато содержащимся в таком надежном источнике, как защитительная речь Сократа на суде в пересказе Платона: «..Я оставался в строю, как и всякий другой, и подвергался опасности умереть тогда, когда меня ставили начальники, вами выбранные для начальства надо мною, — под Потидеей, Амфиполем и Делием» (Платон. Апология Сократа. 28 е).
Поскольку выше была приведена краткая сводка основных событий первого периода Пелопоннесской войны, читатель может легко заметить: кампании с участием Сократа перечислены Диогеном Лаэртским не в правильном хронологическом порядке. Впрочем, первым по времени действительно был поход к Потидее. Осада этого города началась еще до официального объявления Спартой войны Афинам, в 432 году до н. э.
В одном из ранних сократических диалогов Платона — «Хармиде» — действие развертывается непосредственно после того, как Сократ возвратился из этого похода. Сочинение (в нем рассказ ведется от имени самого Сократа) начинается именно с этого:
«Вернулся я вчера вечером из лагеря под Потидеей, и так как я долго отсутствовал, то с радостью пошел к привычным местам бесед… Херефонт с присущей ему восторженностью, вырвавшись вперед, подбежал ко мне и, схватив за руку воскликнул: «Сократ мой, так ты уцелел в битве?!» (В самом деде, незадолго до моего отбытия из Потидеи там произошла битва, о которой собравшиеся здесь узнали лишь недавно.) А я ему в ответ: «Как видишь, уцелел».
— Да ведь сюда дошли вести, — сказал он, — что битва была очень жестокой и в ней пали многие люди, которых мы знаем.
— Пожалуй, — отвечал я, — это правдивые вести.
— Значит, — спросил он. — ты участвовал в битве?
— Участвовал.
— Садись же сюда, — сказал он, — и расскажи нам, ведь не обо всем мы точно осведомлены.
…Сев рядом, я… стал рассказывать им о войске все, что каждого интересовало; вопросы же сыпались со всех сторон.
А когда мы вдоволь наговорились об этом, я в свою очередь стал расспрашивать их о здешних делах: о философии — в каком она сейчас состояний, и о молодежи — есть ли среди них кто-либо, выдающийся своим разумом, красотой или тем и другим вместе» (Платон. Хармид. 153 b — d).
Итак, Сократ совсем недавно участвовал в серьезном и трудном сражении, в котором вполне мог встретить свою смерть, как встретили ее многие другие. Но об этом ли он думает? Отнюдь нет. Больше всего он рвется вернуться к привычной для него жизни — вести разговоры о философии, о красавцах и пр.
Именно в ходе потидейской операции имели место некоторые вышеописанные случаи. Например, уже шла речь о том, как легко Сократ переносил холод на походе, и о том, как он однажды простоял на одном месте, задумавшись, чуть не целые сутки. А повествует об этом Алкивиад, который знал о подобных вещах не понаслышке — сам был участником той же кампании. Как он сам говорит: «…нам довелось отправиться с ним (с Сократом. — И. С.) в поход на Петидею и вместе там столоваться» (Платон. Пир. 219 е). Последнее означает, что они жили в одной палатке.
А далее Алкивиад возносит хвалу Сократу как воину:. «А хотите знать, каков он в бою? Тут тоже нужно отдать ему должное. В той битве, за которую меня наградили военачальники, спас меня не кто иной, как Сократ: не захотев бросить меня, раненого, он вынес с поля боя и мое оружие, и меня самого. Я и тогда, Сократ, требовал от военачальников, чтобы они присудили награду тебе, — тут ты не можешь ни упрекнуть меня, ни сказать, что я лгу, — но они. считаясь с моим высоким положением, хотели присудить ее мне, а ты сам еще сильнее, чем они, ратовал за то. чтобы наградили меня, а не тебя» (Платон. Пир. 220 de).