После первого же, причем незначительного поражения афинян, в котором к тому же Алкивиад не был повинен (его не было в тот момент при флоте), народное собрание тут же вынесло решение об отстранении стратега-автократора от должности. Какой-то злой рок, казалось, тяготел над героем: вопреки всем своим стараниям, он всюду приобретал себе только врагов. Глубоко уязвленный, Алкивиад не вернулся больше в Афины, а удалился на Херсонес Фракийский, где у него были родовые владения.
Афинский демос в последние годы Пелопоннесской войны вообще вел себя в высшей степени нервно и невыдержанно. Опять начали нарастать элементы охлократии в управлении государством. Демагоги, ободренные победами, по-прежнему настаивали на борьбе с врагами «до победного конца», снова и снова толкали полис на принятие авантюрных, недостаточно взвешенных решений.
Когда Спарта, видя свои неудачи, возобновила мирные переговоры и предлагала выгодные для Афин условия, они были отвергнуты с порога: самый влиятельный из тогдашних демаготов, Клеофонт, по рассказу Аристотеля, «явился в народное собрание пьяный и одетый в панцирь (вообще-то приходить в экклесию при доспехах и оружии строго запрещалось. — И. С.) и помешал заключению мира, говоря, что не допустит этого иначе как при условии, чтобы лакедемоняне вернули все города» (Аристотель. Афинская полития. 34.1). И так вел себя фактический лидер государства, руководитель его политики!
Какая обстановка сложилась в Афинах, очень хорошо видно на примере инцидента, случившегося в 406 году до н. э. Тогда была одержана последняя крупная морская победа над спартанцами — в сражении при Аргинусских островах, недалеко от берегов Малой Азии. Однако стратегов, выигравших бой и возвратившихся на родину, ожидали не слава и почести, а… суд. Их обвинили в том, что они не подобрали тела погибших афинских воинов для подобающего погребения. Это считалось тяжелым религиозным преступлением. Тщетно стратеги доказывали, что сделать это не удалось из-за бури, которая разыгралась сразу после сражения. Народное собрание, не вникая в суть дела, единым приговором осудило их насмерть. Кстати, среди казненных был Перикл-младший, сын знаменитого Перикла и Аспасии.
Суд над стратегами-победителями — эпизод, напрямую связанный с биографией Сократа, и, нужно сказать по справедливости, эпизод, в котором философ повел себя достойно, как никто{194}. Вот как он сам рассказывал об этом позже:
«Никогда, афиняне, не занимал я в городе никакой другой должности, но в Совете я был. И пришла нашей филе Антиохиде очередь заседать в то время, когда вы желали судить огулом десятерых стратегов, которые не подобрали пострадавших в морском сражении, — судить незаконно, как вы сами признали это впоследствии. Тогда я, единственный из пританов, восстал против нарушения закона, и в то время, когда ораторы готовы были обвинить меня и посадить в тюрьму и вы сами этого требовали и кричали, — в то время я думал, что мне скорее следует, несмотря на опасность, стоять на стороне закона и справедливости, нежели из страха перед тюрьмой или смертью быть заодно с вами, желающими несправедливого» (Платон. Апология Сократа. 32 bс).
Вновь требуются некоторые пояснения. В отличие от большинства афинских граждан Сократ не рвался к активному участию в политических делах. Напомним, что демократия в античных Афинах была прямой, а это означало, что от каждого члена гражданского коллектива ожидался непосредственный вклад в управление государством. Сократ в этом отношении (как и во многих других) смотрелся «белой вороной» на фоне своих земляков, усердно стремившихся занимать многочисленные полисные должности.
Однако совсем уж никак не включиться в государственную жизнь, постоянно оставаться только частным лицом было в тогдашних Афинах практически невозможно. И Сократ, пусть один раз в жизни, но побывал таки членом Совета Пятисот. Этот орган (численность его видна из названия) комплектовался из афинян путем ежегодной жеребьевки. Он, собираясь практически ежедневно, занимался текущими делами — из-за того, что народное собрание ввиду своего большого размера не могло созываться постоянно.
Важнейшей же функцией Совета была подготовка заседаний экклесии. Совет обсуждал их повестку дня, вырабатывал предложения, которые надлежало поставить на дискуссию и голосование. Иными словами, этот орган обладал законодательной инициативой. Любой закон или постановление принимало народное собрание, но поступали туда проекты этих законов и постановлений только из Совета Пятисот. Ни одна мера не могла быть рассмотрена экклесией, если предварительно она не прошла через Совет.