С другой стороны, Платон постепенно оказывается полностью во власти собственной грандиозной философской системы, и он, сознательно или бессознательно, не может удержаться от соблазна вложить эти свои взгляды в уста покойного Сократа, приобретая себе тем самым авторитетного союзника. Иными словами, на этом этапе под видом Сократа мы слышим уже самого Платона.
Однако изложенная здесь концепция имеет и свои слабые места; все опять же оказывается гораздо сложнее. Датировка многочисленных произведений, сохранившихся под именем Платона и составляющих огромный свод (в русском переводе он занимает четыре увесистых тома), их расположение в хронологическом порядке — вопрос очень спорный; по нему до сих пор не достигнуто согласие между исследователями, высказываются различные точки зрения. Платон не ставил никаких дат под своими диалогами; в результате, чтобы определить время написания того или иного из них, приходится прибегать к весьма косвенным соображениям, которые подчас являются произвольными, убеждают одних участников спора и не убеждают других. Более того, вполне вероятно, что какие-то сочинения, хоть и числятся среди платоновских, на самом деле таковыми не являются, то есть написаны другими людьми. Дискуссия о хронологии и подлинности трудов Платонова корпуса идет уже со времен поздней античности, то есть около двух тысяч лет. и конца-краю ей не видно.
Продемонстрируем это на конкретном примере. Очень важен для воссоздания внутреннего облика Сократа платоновский диалог «Критон». В нем рассказывается о том, как Сократ, уже осужденный на смерть и ожидающий в тюрьме приведения приговора в исполнение, решительно отвергает предложения друзей организовать побег, утверждая, что честный гражданин должен всегда свято подчиняться законам отечества, даже если считает, что с ним поступили несправедливо.
«Критон» традиционно относят к самым ранним платоновским диалогам, написанным непосредственно после «Апологии Сократа», которую считают вообще первым произведением молодого философа. Соответственно, и в собраниях сочинений Платона «Критон» обычно помещается сразу вслед за «Апологией», на втором месте. Однако на самом деле единственное основание для такой датировки — тематическая близость: в «Апологии» речь идет о суде над Сократом, в «Критоне» — о событиях, имевших место вскоре после суда. А такое основание очень уж шатко и ненадежно. Например, было время, когда к той же группе относили диалог «Федон», исходя из того, что в нем рассказывается уже о самой казни «босоногого мудреца». Иными словами, как «Критон» продолжает «Апологию», так «Федон» является продолжением «Критона». Выстраивается своеобразная трилогия: суд — тюрьма — казнь…
Однако на сегодняшний день мнения о раннем написании «Федона» никто уже не придерживается. Этот диалог, в котором излагается уже развитое учение о душе, ныне относят к среднему периоду творчества Платона. С тем же успехом и «Критон» вполне может принадлежать к числу его средних, а не ранних диалогов. Мы лично склоняемся к тому, что даже не средних, а поздних: в «Притоне» главная проблематика связана с законами и законностью, а эти вопросы особенно волновали Платона на склоне лет, в последний период его творчества{23}. Более того, даже в самом факте, что «Критон» принадлежит перу Платона, нет полной уверенности. Существует мнение, согласно которому он был создан всего лишь в рамках его школы{24}, то есть реальный автор диалога — кто-то из учеников Платона, человек, который лично с Сократом знаком не был.
Вдаваться во все эти хронологические тонкости потребовалось нам для того, чтобы поставить вопрос: может ли «Критон» использоваться как аутентичный источник для изучения личности и взглядов Сократа? Если это ранний диалог — то, безусловно, может. Если средний — может, но с серьезными оговорками. Если поздний — почти не может. Если сочинение вообще написано не Платоном — то и отношение к нему должно быть соответствующее. Одним словом, от решения проблемы датировки зависят существеннейшие веши! А с датировкой, как видим, никакой ясности нет. Мы показали это на примере «Критона», но на самом деле аналогичные сложности сопряжены почти с любым платоновским сочинением.
Создается впечатление, что зачастую ученые, пытаясь реконструировать хронологию творчества Платона, как бы вращаются в «порочном круге». Достоверность образа Сократа в том или ином диалоге оценивают в зависимости оттого, насколько этот диалог ранний или поздний. А саму эту последовательность выводят из того, каким в диалоге изображен Сократ.