Во всяком случае, влияние Фенареты на Сократа никак невозможно отрицать. И это влияние должно было быть особенно интенсивным в первую пору жизни будущего философа. Ведь до семи лет, когда наступало время идти учиться, дети жили в гинекее с матерью. А отец с ними практически не общался. Мужчина-афинянин, в отличие от женщины, вел образ существования в высшей степени общественный. Встав утром и позавтракав, он покидал жилище, а возвращался лишь вечером, к обеду. Весь же день проводил на городских улицах и площадях: там занимался своими делами, участвовал в работе органов власти, узнавал последние новости, общался с друзьями, делал покупки на рынке…
Одним оловом, именно в те годы, когда душа ребенка наиболее активно впитывает все новые впечатления и информацию, когда происходит первичное формирование личности, — ребенок общался в первую очередь с матерью, а. по сути, больше и ни с кем, разве что с домашними слугами, если они были. И тут, конечно, многое зависело от личности матери. А Фенарета, как ясно из вышесказанного, была матерью необычной.
«Сократ по своему происхождению принадлежал к низшим слоям народа: Сократ был чернью». Автор этих слов — Фридрих Ницше{35}; о его отношении к Сократу; весьма сложном и противоречивом, но в целом негативном, еще будет говориться в последней главе этой книги.
Но сейчас речь не об этом, а о том, что в приведенной фразе Ницше всего лишь в крайне резкой форме высказал ту точку зрения, которая является общепринятой: Сократ являлся представителем «низов», простонародья, с которым из какого-то аристократического каприза общались члены знатных и прославленных родов (а таких было немало в его окружении, и с некоторыми из них нам в дальнейшем предстоит ниже познакомиться).
Однако в самое последнее время некоторыми учеными{36}, в том числе и автором этих строк, была высказана принципиально иная точка зрения, согласно которой Сократ — выходец из обедневшей знати, сохранивший связь со своей исконной средой. Поскольку такой взгляд выглядит парадоксальным, то необходимо рассмотреть приводимые в его пользу аргументы и проверить, насколько они весомы.
В одном из диалогов Платона Сократ, беседуя с молодым Алкивиадом, блистательным аристократом, заводит разговор о знатности. Алкивиад упоминает о том, что его род восходит к самому Зевсу, Сократ же отвечает: «Да и мой род, благородный Алкивиад, восходит к Дедалу, Дедал же происходит от Гефеста, сына Зевса» (Платон. Алкивиад I. 121 а). И в другом месте (Платон. Евтифрон. 11с) философ также замечает, что его предок — Дедал.
Имя этого легендарного скульптора, художника и изобретателя, конечно, известно каждому, кто хоть что-нибудь знает о греческой мифологии. Но мало кто слышал о том, что Дедал, согласно мифам, имел знатнейшее происхождение — был внуком или правнуком афинского царя Эрехтея. Сократ же именует себя его потомком и тем самым вроде бы претендует на принадлежность к древней аристократии.
В схолиях (позднеантичных комментариях) к Платону в соответствующем месте приводится следующее генеалогическое древо, разъясняющее происхождение Сократа:
Зевс — Гера
Гефест — Гея
Эректей — Прокрида
Метион — Некая женщина
Евпалам — Алкиппа
Дедал
В промежутке — многие мужчины и женщины
Софрониск — Фенарета
Сократ
Хорошо известно, впрочем, что схолии — крайне ненадежный источник{37}: в них очень много путаницы и произвольных домыслов. Безоговорочно ручаться за приведенные схолиастами сведения почти никогда нельзя.
Если верить приведенным выше свидетельствам, то можно было бы констатировать, что Сократ происходил из аристократического рода Дедалидов. Некоторые исследователи признают существование в Афинах такого рода — «младшей ветви древнейшей аттической династии Эрсхтеидов»{38}. Заметим, однако, что крупнейший специалист по афинской генеалогии Й. Тепфер отрицал существование этого рода{39}. В Аттике, правда, был маленький дем под названием Дедалиды, но это еще ни о чем не говорит.
Разбирая этот вопрос, обязательно нужно учитывать еще и то, что Сократ — великий иронист: даже его собеседники сплошь и рядом не могли понять, когда он говорит серьезно, а когда шутит. Не имеем ли мы здесь дело с очередным проявлением сократовской иронии?
Возведение Сократом своего происхождения к Дедалу может, в частности, означать и то, что, как мы уже знаем, отец философа Софрониск был скульптором или, во всяком случае, работал в этой сфере. Все скульпторы должны были — в метафорическом смысле — считать себя потомками Дедала, точно так же как, например, все греческие медики считали себя потомками бога врачевания Асклепия (более известного нам в латинской транскрипции как Эскулап).