СОКРАТ И АЛКИВИАД
Алкивиад (450–404 годы до н. э.), афинский политический деятель и полководец, был. пожалуй, одной из самых ярких, колоритных личностей во всей Греции второй половины V века до н. э. Карьера Алкивиада оказалась молниеносно короткой и ослепительной; подобно метеору пронесся он по политическому небосводу Эллады, оставив у современников впечатление чего-то небывалого, неповторимого{88}. О нем говорили, что он превзошел всех в греческом мире как доблестями, так и пороками (Корнелий Непот. Алкивиад. 1); говорили, что двух Алкивиадов Греция бы не вынесла (Плутарх. Алкивиад. 16)… Им восхищались и его ненавидели, причем порой одни и те же люди.
Даже его гибель не остудила страстей: у Алкивиада оставались враги и после смерти. И это несмотря на то, что греки, почти всегда крайне пристрастные к тому или иному ведущему деятелю при его жизни, как правило, ощущали раскаяние позже, когда ничего исправить уже было нельзя{89}. С Алкивиадом получилось не так. Еще в начале IV века до н. э., когда вся политическая обстановка в корне изменилась и, казалось бы, многочисленные неоднозначные перипетии его бурной деятельности должны были мирно отойти в небытие, виднейшие аттические ораторы — Лисий (речи XIV, XV) и Андокид (речь IV){90} — составляют настоящие гневные филиппики по адресу этого уже покойного афинского лидера, а, кстати заметим, другие выдающиеся мастера красноречия — Исократ (речь XVI) и позже Демосфен (речь XXI) — его активно защищают{91}. Посмертная хула, повторим, очень нечастая вещь в греческой истории, гораздо более редкая, нежели посмертная слава. В этом отношении с Алкивиадом можно сопоставить разве что его философского alter ego — Сократа, другого «овода», возмущавшего в то же самое время спокойствие афинян. Сократ, как и Алкивиад, в течение довольно значительного времени после своей трагической кончины оставался фигурой спорной, и нам в этом еще предстоит убедиться.
Чрезвычайно характерно и важно для понимания того, как оценивали Алкивиада современники, одно место из комедии Аристофана, написанной в 405 году до н. э.
Дионис:
Скажите же, какого мненья держитесь
Насчет Алкивиада. Город болен им.
Еврипид:
Что ж город думает о нем?
Дионис:
Что думает?
Желает, ненавидит, хочет все ж иметь.
А вы какого мненья, расскажите мне?
Еврипид:
Мне ненавистен гражданин, что медленен
На помощь государству, на беду же скор.
Кто ловок для себя, ленив для города…
Эсхил:
Не надо львенка в городе воспитывать.
А вырос он — себя заставит слушаться.
В этом сочиненном драматургом разговоре, происходящем в Аиде между богом Дионисом и тенями умерших поэтов Эсхила и Еврипида, наглядно отражена та борьба мнений, что кипела в Афинах вокруг Алкивиада, та смесь преклонения и ужаса, что испытывали по отношению к нему сограждане. Характерно, что по отношению к нему, как видим, употребляется метафора льва, нередко применявшаяся к тем политикам, которые считались опасными для государства своей чрезмерной влиятельностью, — например к Периклу (Геродот. История. VI. 131){92}.
В современной науке также существуют крайне противоречивые суждения о личности и деятельности Алкивиада. В нем видят то «тип эллина классической эпохи со всеми его достоинствами и недостатками»{93}, то «гениального вождя в слишком маленьком мире», предтечу эллинистических сверхчеловеков{94}, то талантливого неудачника, оказавшегося злым гением родины{95}, то последователя афинских политиков в традициях Фемистокла и Перикла{96}, то последнего аристократического лидера в старинном духе, не приспособившегося к новым демократическим условиям{97}. И в каждой из этих точек зрения есть определенная доля истины…
Алкивиад по своему происхождению принадлежал к кругу высшей афинской аристократии, был выходцем из семьи с давними и богатыми политическими традициями. Его отец Клиний состоял в ближайшем окружении Перикла. В 447 году до н. э. Клиний, участвуя в так называемой Первой (или Малой) Пелопоннесской войне, погиб в битве при Коронее (Плутарх. Алкивиад. I),