Только на Афоне успокаивается душа православного человека, попавшего из России на Запад. Только здесь она может «отойти» от удушающей атмосферы европейской цивилизации и снова вдохнуть благодатный воздух, напоминающий воздух Родины.
Действительно, где же еще, как не на Афоне, почувствовать благодатное прикосновение Духа Божиего? По этой узкой полоске земли ступали когда-то ноги Матери воплотившегося Бога, и Ее благословение до сих пор неотступно пребывает на Святой Горе. Здесь, начиная с IV века, не прекращаются монашеская жизнь и молитва. Всего лишь 60 километров в длину, — а сколько святынь сосредоточено на этом дивном полуострове! Сколько в каждом монастыре, в каждом скиту чудотворных икон и мощей величайших православных святых! Но еще больше здесь мощей безвестных афонских монахов, посвятивших Богу всю свою жизнь без остатка. Их тысячи, нет — их десятки, их сотни тысяч! Только в XI веке, например, в 180 афонских монастырях подвизалось более 50 тысяч монахов. Шестнадцать веков рождала эта земля совершенно особых, качественно новых людей. Через послушание, смирение и молитву происходило перерождение человека, его переход в новое качество, в «новую тварь» (2 Кор. 5, 17). Это было истинное духовное рождение свыше Духом Святым. Перерождалась душа. А что же происходило с плотью тех, кто всю свою жизнь посвятил стяжанию Духа Святого? Их тела и при жизни, и после смерти были и оставались источниками «воды живой» (Ин. 7, 38), источающими благодатные энергии Святого Духа. Вот почему даже сухие кости умерших праведников способны исцелять и передавать освящающую благодать Божию не только людям, но и всему окружающему пространству. Да разве только мощи?! Даже вещи, принадлежавшие святым, как и вещи апостола Петра (см.: Деян. 19, 12), исцеляли болезни и воскрешали души. И не только вещи, но и самая та земля, по которой эти люди ходили с молитвой, — тоже освящалась. Постоянным призыванием Имени Бога нашего, Иисуса Христа, эти праведники, подобно магниту, притягивали к земле нетварные энергии Святого Духа и тем самым как бы связывали Небо и землю. Удивительно образно об этом говорил еще в XIX веке святитель Филарет (Дроздов): «Молитва веры есть духовный магнит, привлекающий благодатную и чудотворную силу». Сами праведники, умирая, отходили в горний мир, но благодатная связь между Небом и тем местом, на котором они совершали свой подвиг, местом их молитвенных трудов, — оставалась. И если применить такое понятие, как «намоленность», то, пожалуй, более намоленного места, чем Афонский полуостров, уже не сыщешь на Земле. Этого не может не ощутить любой человек, в ком еще осталась хотя бы то́лика Божией благодати. Может быть, и тебе, дорогой читатель, удастся хотя бы мысленно прикоснуться и духом ощутить святость Афонской земли, на которой до сего дня продолжает плодоносить «виноградник Божией Матери».
P. S. Поскольку многие из упомянутых в этом рассказе лиц благополучно здравствуют и поныне (да благословит их Господь!), мне представилось, что не совсем правильно будет открывать их настоящие имена. Во-первых, потому, что этим может быть дан повод к некоторому тщеславию (что не полезно с духовной точки зрения), а во-вторых, для того, чтобы невольно кого-либо не обидеть при возможных ошибках в передаче чужого мнения.
Игумен N
15 июня 2002 года
ГЛАВА 1. КОГДА ЕСТЬ ВОЛЯ БОЖИЯ
*
В Грецию мы выехали незадолго до Великого поста ранней весной 1997 года. События, предшествовавшие этой поездке, складывались так необычно, что у меня не осталось ни малейшего сомнения в том, что она совершается не столько по нашему желанию, сколько по Божиему благословению и будет небесполезна для нашей духовной жизни.
Как и любому монаху, понимающему, чем является Афон для всего православного мира, мне давно хотелось побывать в этой удивительной монашеской стране — в уделе Пресвятой Богородицы. Однако несмотря на то, что моя мысль время от времени возвращалась к возможности посещения Афона, я никак не пытался опережать события и предпринимать какие-либо шаги прежде, чем увижу: есть ли на то воля Божия. И мой собственный жизненный опыт, и опыт, почерпнутый из книг великих подвижников, показывал, что монаху (да и не только монаху) нужно непременно научиться жить в русле Божественного промысла. Это вовсе не означает, как думают некоторые, что человек, ищущий воли Божией и ничего не желающий делать без Божиего благословения, добровольно превращает себя в робота. Нет! Создатель оставляет нам достаточно степеней свободы, чтобы реализовать себя в этом кратком и временном бытии. Но поскольку никто во вселенной не имеет абсолютной свободы, кроме Самого Создателя, не следует нам стремиться обладать тем, что не свойственно никому из сотворенных существ: ни Ангелам, ни человекам.