3
— Итак? — спросил Аттила на следующий день, пронзительно вглядываясь в советника.
— Я принял решение, джавшингир.
— И смерть его будет выглядеть случайной?
— Именно такой она и будет.
— Яд?
— Нет, это опасно. Он погибнет на охоте.
— Поторопись!
Но скорому осуществлению замысла Диора помешали два события. В ставку прискакал гонец с важным известием, что народ хайлундуров появился возле реки Пораты, южнее земель Витириха. Так как Бледа опять отсутствовал, обрадованный этим обстоятельством и появлением долгожданного племени Аттила послал к царю хайлундуров Ерану срочного гонца с пожеланием задержать свои кочевья на Порате и прибыть самому в ставку для важных переговоров. При этом он заметил Диору:
— До приезда Ерана Бледа должен быть похоронен!
А через день к гуннам прибыл римский посол Максимин в сопровождении многочисленной свиты. Узнав о цели приезда римлянина, Бледа подчеркнуто не явился на прием посла. Принимал его один Аттила.
На приеме посол торжественно огласил два указа. Первый о том, что земли левобережной Паннонии передаются в пользование федератам Римской империи гуннам, при этом правобережная Паннония переименовывается в Валерику. И второй — о назначении Аттилы магистром милитум с выплатой ежегодного жалованья ему, его тарханам и войску, но числом, не превышающим пятидесяти тысяч воинов.
После чего Аттиле были вручены плащ магистра, полное воинское вооружение и шлем, а также то, что римляне называют «диплома» — две складывающиеся бронзовые пластины, скрепленные захватами, на которых были выгравированы профиль Валентиана и надпись: «Аттила — магистр милитум согласно постановлению сената и утверждению императора».
Отложив в сторону подарки и диплом, Аттила сказал дородному Максимину, что его войску нужно оружие. По тому, как посол несколько смутился и заявил, что он не имеет полномочий по этому вопросу, Диор понял, что Рим не намерен усиливать своих федератов сверх того, чем те уже обладают. А это означало, что жалованье гуннам — не более чем взятка, имеющая целью умиротворить на время, кое империя сама сочтет нужным.
После приемок Диору подошел холеный римлянин с бритым умным лицом и сказал:
— Приск Панийский, философ и биограф, приветствует Диора Альбия Максима и говорит, что рад обнаружить среди варваров истинно достойного человека. Много наслышан о твоем уме и способностях, Диор!
— Ты преувеличиваешь мои достоинства, Приск! — возразил Диор.
— Никоим образом! Как я догадываюсь, мне названа лишь малая толика твоих добродетелей! — Философ проницательно всмотрелся в советника. — Ты не забыл еще Хранителя Священной Памяти сарматов или напомнить?
— Я не забыл о нем, — настороженно отозвался Диор, невольно взглянув на свои руки, испещренные крохотными шрамиками — следами нападения ворон, — но откуда знаешь его ты?
— Тайна мудрецов! — негромко произнес Приск.
Диор вздрогнул, удивленный. После уничтожения племени Алатея он решил не придавать значения словам древнего старика. У людей есть удивительное свойство скрывать за убедительными, но ложными доводами истинную причину. Этим в полной мере обладал сам Диор. Почему же он должен верить другим? Высоколобый философ понимающе улыбнулся:
— Не удивляйся, Диор. Пришло время нам встретиться, ибо назревают события, которые решат судьбы народов. Тайный Совет осведомлен о замысле Аттилы!
На этот раз не было стаи ворон, чутких к лжи и низменным страстям. И вот какой разговор произошел между Диором и Приском.
— Каким образом Совету стали известны намерения Аттилы?
— Узнаешь, когда станешь бессмертным.
— Хранитель Священной Памяти вошел в число бессмертных?
— Да. Его смерть была разрушением его тела, но не души.
— Кто сообщил тебе об этом?
— Посланец Высшего Тайного Совета. Когда Совет сочтет нужным, он явится и к тебе.
— Равны ли мы с тобой, Приск?
— Я избран так же, как и ты. Мы — одни из немногих, призванных воплощать замысел Высшего Разума. Только поэтому я советник Флавия Аэция, ты — Аттилы.