На въезде в столицу гуннского посла поджидал градоначальник эпарх Анфимий, одноглазый толстяк, славящийся, по рассказам Клавдия, телесной силой и обжорством. Левый глаз эпарха, выбитый дротиком, прикрывала черная шелковая повязка, но правый глядел столь зорко, что заменял оба глаза. Анфимий объявил, что послу приготовлена гостиница и император примет его в ближайшие дни. После этого он попросил изложить цели посольства для ознакомления с ними Феодосия.
О первой цели — потребовать руки Юсты — Диор сообщил. О второй, не менее важной, умолчал.
— Проверь, подтверждается ли донесение осведомителя, — наказал Верховный правитель.
Донесение, прибывшее с купцом Клавдием, было вот какое:
«Относительно укреплений можно сказать, что город окружен ими повсюду, кроме предместья, именуемого Влахерной. Длина стен равна восемнадцати милям. Даже со стороны моря невозможно пойти приступом, ибо и вдоль берега сильные укрепления. С северной стороны город огражден бухтой Золотой Рог. Укрепления на суше тройные. Две дополнительные стены возведены при нынешнем императоре Феодосии. Высота наружной стены пятнадцать локтей, высота внутренней стены — двадцать четыре локтя. Ворот множество, только вдоль моря их одиннадцать. Со стороны суши главные ворота — Золотые, за ними Пигийские, предназначенные для невоенных целей. В стене возле Влахерны скрыта потайная дверь, называемая Кирпокорта… Подступы к стенам затруднены из–за холмистости. Лишь участок низины, именуемый Месахтион, где протекает река Ликос, заключенная в трубу, пригоден для действий таранов…»
Гостиницу, в которой поселили Диора, называли «гуннской». В ней и ранее останавливались послы Баламбера и Ругилы. Неожиданное сватовство грозного Аттилы наделало переполоху во дворце. Об этом послу сообщил хозяин гостиницы, низенький толстяк Симмак.
— Великий доминус, Благославленный Всевышним император Феодосий, скорей всего откажет! — заметил толстяк, кланяясь и вытирая пухлой ладошкой обильно выступавший на его лице пот, ибо дни стояли душные.
Как бы подтверждая его слова, вскоре в гостиницу явился эпарх Анфимий и сообщил: дабы развлечь посла, занятый многотрудными государственными делами непобедимейший принцепс велел показать гостю укрепления города. Нетрудно было понять, что императору хотелось убедить гуннов в неприступности столицы.
Осмотру укреплений посвятили весь день. Аттила предполагал, что донесение осведомителя сильно преувеличено. Но оно подтвердилось. Грузная мощь колоссальных стен и замшелых башен произвела впечатление и на Диора.
Обратив внимание гостя на низину Месахтион, эпарх как бы между прочим заметил, что этот единственно слабый в обороне пункт нетрудно сделать непроходимым, перегородив реку Ликос.
— Не единожды к нашему великому городу подступали враги. Но на штурм не решались, стоило им взглянуть на циклопические сооружения! — откровенничал Анфимий. — На осаду бесцельно могут уйти годы и годы. Государственные склады ломятся от всевозможных запасов, защитников у столицы двести тысяч!..
С высокой крепостной стены хорошо был виден город, раскинувшийся до самого горизонта. По бесчисленным улицам сновали, подобно муравьям, толпы жителей. Широкая дорога вела к морю. Берег был покрыт садами. Среди густой зелени виднелись белоснежные виллы. Блестел на солнце огромный императорский Буколеонский дворец, «стены и колонны которого были покрыты золотом и серебром». В заливе на якорях стояли корабли. Мачты их казались лесом. Если эпарх и преувеличивал, то незначительно. Чтобы захватить столь многолюдный город, воинов потребуется не меньше полумиллиона. Но цель стоила средств. Тот же осведомитель доносил:
«Со всех земель ежегодно приносят сюда подати. Башни его наполнены золотом, шелковыми и пурпурными тканями, и ни в одной из земель не найдешь такого богатства…»
Осведомителем был не кто иной, как хозяин «гуннской» гостиницы Симмак. Как только Диор возвратился с осмотра, толстяк таинственно сообщил:
— Клавдий передал: великий доминус распорядился приготовить эскадру кораблей для отправки прекрасной августы в Равенну, к ее матери.
— Когда это случится? — спросил Диор.
— Как можно раньше, — ответил хозяин гостиницы, тараща на советника Аттилы смышленые глазки.
Диор дал Симмаку несколько золотых. Тот спрятал их в складках хитона, понизив голос, сказал:
— Клавдий приедет вечером. Если Юсту к тому времени не увезут, ты с ней встретишься!
Но встретиться не удалось. Когда Диор, Алтай, Клавдий и несколько воинов охраны подъехали в темноте к воротам стены, окружавшей дворец Юсты, на условленный стук вышел слуга и, узнав Клавдия, сказал, что Юсту увезли на корабль. Пришлось возвращаться ни с чем.