К Диору подвели длинноволосого предводителя. Лицо его от удара о землю посинело, налитые кровью глаза смотрели вниз. Расшитый узорами кафтан, серебряный пояс с украшениями, горделивая манера держаться свидетельствовали, что этот человек далеко не простолюдин.
— Кто ты? — спросил Диор.
Предводитель скамаров ничего не ответил, лишь усмехнулся.
— Как видишь, ты ошибся, решив, что гунны не придут на помощь купцам, — холодно сказал Диор. — Тебя бы следовало привязать к вершинам берез и разорвать. Но я решил подарить тебе жизнь.
Атаман скамаров поднял голову, быстро взглянул на внушительного гунна, в его глазах блеснула надежда.
— Так кто ты?
— Я владелец здешнего поместья.
— Почему же ты стал грабителем?
— Три года подряд был неурожай. Мои люди разбежались. Тогда я и принялся за грабеж. Ты уничтожил мой отряд.
— Что же ты теперь намерен делать?
— Пристану к другим.
— Много ли в здешних лесах разбойников?
— Очень много.
— Не большой прибыток — разорять здешних комитов, — усмехнулся Диор. — А купцов грабить, как видишь, опасно. Скоро сюда придут гунны. Я скажу о тебе Аттиле. Явись к нему и будь у него проводником. Покажешь все богатые виллы, монастыри, города. Твоя доля добычи будет равна доле тысячника.
Бывший владелец поместья охотно ответил согласием. Оказалось, его звали Тит. Диор велел отпустить Тита, снабдив необходимым, и велел объявить всем скамарам, что гунны подарят им жизнь, когда придут сюда, если те присоединятся к воинам Аттилы.
Возле Маргуса Диора нагнал скорый гонец из Константинополя. Магистр Руфин извещал гуннского посла, что император Феодосий почил в бозе и на ипподроме при стечении огромного количества народа «копьеносцы подняли на щите Марциана, облаченного в расшитый золотом стихарь и другие знаки императорского достоинства, и народ приветствовал нового императора одобрительной аккламацией: «Марциан, август, трон для тебя!» Если бы народ проявил недовольство, то была бы произнесена иная ритмическая фраза: «Другого императора ромеям!» Руфин напоминал послу, что договор остается в силе. Диор усмехнулся. Договора как раз не было. Магистр выдавал желаемое за действительное. В конце Руфин сообщал: «Хозяин гостиницы, в которой ты останавливался, скончался от разрыва сердца».
В Маргусе дом Элии Материоны заново отстроили, даже наполнили водой бассейн. На этот раз Элия была принаряжена и не казалась уже старухой. Она узнала Диора, или ей внушили узнать, она от радости заплакала, попыталась поцеловать пыльный сапог гунна. Но Диор молча проехал мимо.
Уже на переправе он спросил сопровождавшего его в числе других декурионов Ульпия, удалось ли им вырастить василиска.
Смешавшийся Ульпий сконфуженно промямлил, что цыпленок почему–то не вылупился, видно, яйцо оказалось не то, надо попробовать еще раз. Диору осталось лишь подивиться столь стойкой глупости.
Глава 9
ЗАВЕТЫ ОТЦОВ
1
Сидя в золотом кресле, Аттила внимательно выслушал рассказ Диора, велел повторить разговор с магистром. Диор не скрыл того, что Руфин предлагал ему отравить Верховного правителя. Аттила хрипло рассмеялся, воскликнул:
— Право, хитрец Руфин превзошел самого себя! Сомневаться в преданности приближенных правителя — значит не верить уму самого правителя! Итак, скоро он попытается поссорить гуннов!
Когда же Диор сообщил, что предложил Симмаку найти способ устранить Руфина, Аттила заметил:
— В этом больше вреда, чем пользы. Такие, как Руфин, нужны, ибо, изощряясь, они изощряют нас! Магистр стоит за спиной императора как декламатор за спиной мима… Ха–ха, дорогой советник, видишь, сколь много гунны переняли у римлян: Верховный правитель употребляет выражения латинян. — Аттила помолчал, раздумывая, произнес: — Руфин в одном прав: я знал об отказе! Мы для ромеев «сочетание безобразных ведьм и нечистых духов». Ну, что ж, Небо предоставило нам прекрасную возможность для возмездия! Наступают великие дни!