Аттила обернулся к Диору, спросил, кто мог его звать.
— Это был, скорей всего, голос Юргута, прозванного Безносым, — побледнев, отозвался Диор.
Карабур, вытаращив глаза, обрадованно подтвердил:
— Хай, вспомнил, чей это голос! Голос Безносого! Но ведь он давно погиб!
Аттила искоса взглянул на советника, нахмурился, обратился к Карабуру:
— Ты хорошо исполнил мое повеление. Я доволен. Будешь награжден!
Лицо Карабура просияло от удовольствия. Однажды Диор посоветовал Аттиле как можно чаще поощрять приближенных, дабы они были преданнее. Тот, найдя совет здравым, охотно воспользовался им.
Разрушенный дворец осматривали втроем: Аттила, Элах и Диор. Элах, семнадцатилетний юноша, сгорал от любопытства.
В бывшем приемном зале над люком потайного механизма по–прежнему возвышалась куча хлама. Это означало, что люком после Диора никто не воспользовался. Диор с помощью Элаха расчистил место, поднял крышку. Объяснил секрет открывания железной двери. Аттила был удивлен. В глазах Элаха светился восторг перед таинственным неведомым.
Они зажгли факелы и отправились в подземелье. Едва они спустились по ступенькам, как вдруг из темноты вылетел филин и, ослепленный светом, свирепо ухая, вцепился когтями в волосы повелителя гуннов. Аттила от неожиданности оторопел. С большим трудом Диору и Элаху удалось избавить голову вождя от гнусной птицы. Филин улетел, успев долбануть вождя в затылок. Потеряв всякую величественность, Аттила лишь отплевывался, прислушиваясь к незнакомым шорохам и вздрагивая. Словом, на время стал обыкновенным человеком. И только в подземном дворце пришел в себя.
Свет факелов озарил великолепие зала. Элах вскрикнул. Не меньше сына был поражен и Аттила.
— Это обиталище подземных духов, отец! — шепнул Элах.
Правитель не преминул сурово заметить:
— Уподобившись доверчивому простолюдину, сынок, ты никогда не станешь истинным властелином! Вера в могущество духов полезна народу, но не вершителям судеб!
— Разве не боги вершители судеб? — робко спросил Элах.
Аттила усмехнулся, почесал то место, куда клюнул его филин.
— Боги покровительствуют сильным и отворачиваются от слабых! В замыслы могучих властелинов они не вмешиваются! Истинный повелитель всегда уверен в собственном превосходстве! Даже над духами!
Видимо, нападение филина придало ему еще большее здравомыслие.
Диор показал правителю келью, где хранился сундук с сокровищами, помещение с оружием, лаз, ведущий в потайную долину. Затем они отправились к разрушенной сторожевой башне, где по–прежнему множество змей ползало между камней. Аттила одобрительно поцокал языком.
Они тщательно осмотрели засыпанный вход в потайную долину и убедились, что извне проникнуть в нее невозможно.
В полуденном лесу было тихо. Не пели птицы. И никто не звал Диора. Словно все живое вымерло или навсегда покинуло эти места.
— Ты все показал, ничего не забыл? — спросил Аттила.
— Все, джавшингир, — ответил советник.
Предусмотрительный человек недоверчив. О подземном ручье Диор решил умолчать. Даже звери, готовя себе нору, оставляют запасной выход.
— Итак, о тайнике знаем только мы трое, — заключил Аттила, — На вас я надеюсь как на себя. Элах, сынок, вели прислать сюда караван и рабов. Пусть рабы разгрузят переметные сумы и внесут в подземный зал. А ты, дорогой советник, приготовь им угощение. Потом воины обрушат стены Верхнего дворца. Пусть завал скроет железную дверь. Со временем в этих камнях тоже поселятся змеи.
3
Не все вершится так, как задумано простыми смертными, даже и могущественными.
Не успел Аттила вернуться в ставку и объявить о сборе союзного войска, как ему донесли, что новый император Византии Марциан направил послов с богатыми дарами к акацирам и утигурам. Куридах и Васих приняли подарки. Но по умыслу или неопытности византийского посла, прибывшего к акацирам, Куридах получил подарок не первым, а вторым. Зная завистливый нрав тощего Куридаха, нетрудно было представить глубину его обиды. Видимо, хитрец Руфин не нашел ничего лучшего, чем прибегнуть к старому способу, хорошо послужившему когда–то римлянам, — ссорить вождей, чтобы властвовать над ними. Но магистр не предвидел, что в этом случае предпримет Куридах.
А тот спешно прибыл в ставку Аттилы, который тотчас принял его.
Куридах, еще более похудевший от сильных переживаний, кося черным глазом на приготовившегося записать разговор Диора, объявил: