— Ты станешь темник–тарханом! — сказал Диор.
Поистине в этом мире все было, все будет и нет ничего нового под солнцем.
2
Добрент жестом пригласил Диора войти под свежесрубленный навес, где стоял грубо сколоченный стол и длинные скамьи, покрытые волчьими шкурами. Здесь несколько телохранителей князя, пошучивая друг над другом, правили на точильном камне мечи. Добрент окликнул одного из них, молодого богатыря с румяным, опушенным кудрявой русой бородкой лицом, послал за угощением, назвав воина Черноволом. Тот вложил свой меч в ножны, выбежал из–под навеса. Остальные, прихватив камень, почтительно вышли, чтобы не мешать беседе князя с племянником.
— Воины любят тебя, дядя! — задумчиво сказал Диор, усаживаясь на скамью. — И я вижу, вы дружны! Отчего?
— Да, мы дружны! — охотно согласился Добрент. — А отчего — ответ прост. Между нами нет злобы. Мы не ходим за добычей, и нам нечего делить. Все, что мы выращиваем на наших подсечных полях или добываем на охоте, распределяем по справедливости. Я, князь, имею лишь то, что имеет простой воин, и ничего сверх того! Превыше всего анты ценят ум, мужество и справедливость. Кто выделяется этими достоинствами — тот и князь! Твой дед Бож был справедлив и мудр. После его гибели анты решили, что я унаследовал его достоинства; и выбрали князем. Так за что же меня ненавидеть?
— Между вами есть зависть!
— Завидовать более мужественному и мудрому — разве это плохо? Да, между нами есть зависть, она заставляет человека стремиться к совершенству.
— Ты прав, — грустно заметил Диор. И опять его мысленному взору, подобно взблеску молнии, приоткрылась завеса будущего.
Вошел Черновол, легко неся на берестяном подносе холодное мясо вепря, копченую рыбу, свежие лепешки, янтарный мед в туесках, два серебряных бокала. И еще были туески с алой ягодой.
— Это наша лесная земляника, — сказал Добрент.
Земляника оказалась сочна, сладка и пахуча. Как и в прошлые беседы с Добрентом, душой Диора овладел уют.
Спокоен и доброжелателен был князь, спокойны и доброжелательны были воины, приятно бывать там, где тебя не обидят, не унизят, не обманут, защитят ценой собственной жизни.
Отсюда просматривался противоположный луговой берег с высокими травами. В реке плескалась рыба, и легкая рябь пробегала по поверхности воды. Уже была срублена пристань, и вдоль нее стояли ладьи. Пустые палубы жарились под солнцем, источая смолу. Чуть дальше анты продолжали строить навесы, защищающие от палящего зноя и дождей, там же дымился походный горн, стучали молоты, гудело пламя, раздуваемое мехами, слышался голос Ратмира, распоряжавшегося дюжими кузнецами. Когда–то готы, не зная умельства Ратмира, продали его Джулату. Побратим научил алан ковать металлические стремена. Анты, по его рассказам, давно освоили плавку металла и изготовление из него различных изделий, в том числе и оружия.
— Хайлундуры ценят наши мечи и за каждый дают три лошади, — сказал Добрент. — Раньше мы воевали пешими, теперь будем конными. Вот и спешим изготовить седла и стремена. В болотах возле Северной крепости мы нашли много железной руды. В наших местах ее мало…
— Я сказал Ерану, что Северная крепость должна принадлежать антам!
— А он согласился? — спросил князь.
Об этом у них и раньше были разговоры. Добренту очень хотелось оставить Северную крепость за собой. Через нее лежал удобный путь в земли антов. И если раньше она закрывала дорогу в леса, то теперь она могла защищать подступы к ним. Нет, Еран не согласился, сказал, что Северную крепость следует разрушить. Тогда советник Аттилы показал ему золотую пайзу Верховного правителя. Еран вынужден был уступить. Но он опять послал гонца к Аттиле с известием, что Диор, пользуясь правом принимать решения, как если бы он был сам Верховный правитель, оставил Северную крепость антам, чем безмерно усилил мощь этого лесного племени. Аттила сразу поймет, ради кого старается советник. Это станет третьим предлогом.
— Он согласился, дядя, — сказал Диор.
Добрент облегченно вздохнул, радостно прогудел, что сегодня принесет жертву главному богу Перуну.