— Северная крепость вдесятеро слабее Белого замка! Подумай, Еран, прежде чем произносить несправедливое суждение!
Наступило молчание, которое неожиданно нарушил Добрент, воскликнувший, когда Ратмир перевел ему разговор советника с царем:
— Ах, леший тя задери!
Это странное выражение Диору было незнакомо. Темник–тархан Ерана по имени Ак—Булач, пожилой, покрытый шрамами, сказал:
— Советник прав: нам нельзя идти на открытый штурм. Но и ждать, когда Витирих сдаст Белый замок, все равно что ждать, когда зазеленеет скошенная трава. Я не могу придумать ничего хитрее, чем придумал советник. Надо попробовать.
Еран спросил у многоопытного темник–тархана:
— А если анты не придут нам на помощь?
Угрюмый Ак—Булач проворчал, трогая щетинистый ус под раздувающимися ноздрями:
— Чтобы развеялись твои опасения, следует две тысячи наших воинов поселить на стане антов. Тогда те не смогут нас обмануть.
На том и порешили.
2
Возвращаясь с совета, Диор спросил у Ратмира, что означает непонятное восклицание Добрента. Ратмир улыбнулся.
— Право, Диор, ты столь многознающ, что я думал, сам решишь такую простую загадку. Это нечто вроде шутливого пожелания, к которому не относятся всерьез!
— А кто такой леший? Ты мне о нем не говорил.
— Он водится в дремучих лесах. Его многие видели. Видел и я. Встретил вечером на дальних лугах. Великан. Настоящее страшилище. Весь оброс шерстью, глаза исподлобья горят. На меня из–за кустов как ухнет, напугать хотел. Я из лука в него собрался выстрелить, да не решился. От людей он прячется, дорогу всегда уступает. Только если ему помешать, осерчает, закружит путника по лесу, по топям и болотам. У нас поверье есть: лешего убить — не к добру.
— Так это же алмасты!
— Степняки так его зовут, — подтвердил Ратмир. — У нас в лесах много разной нечисти водится: кикиморы, русалки, водяные…
— А, это нимфы! — радуясь, узнавал Диор в непривычных названиях знакомых по рассказам других людей существ.
Они подъехали к реке, где их уже поджидал Добрент с несколькими воинами, среди которых был и молодой Черновол. Возле берега колыхалась на зыби лодка–однодеревка.
Добрент, Диор и Ратмир сели в лодку. Черновол и еще один молодой воин взялись за весла, оттолкнулись от берега, выгребая на стрежень. Сильное течение плавно понесло лодку, огибая скалистый мыс. Диор впился глазами в гору. На самом кончике мыса, там, где он обрывался в воду, от гряды отделился высокий утес, шагов в тридцать длиной, он перегораживал течение, волны лениво бились в него. Утес прикрывал собой небольшую бухточку, вдающуюся в берег и невидную с берега. Заметили ее вчера рыбаки, что забрасывали сети с ладей. Чуть повыше бухточки на склоне горы темнело мокрое пятно, и из узкой расселины вытекал ручеек, падая сверкающей струей вниз. Пленный гот не обманул.
— Князь, смотри, вон те челны! — Черновол указал на несколько челнов, притаившихся в глубине заливчика за огромным, упавшим сверху камнем. — Я вчера с сестричкой Заренкой рыбачил напротив утеса, она и узрела.
Диора удивило, что молодой богатырь упомянул имя сестры, на стане антов женщин не было, но он тут же забыл про это, отыскивая глазами тайный ход готов из крепости к реке. Еще вчера, узнав о новости, сообщенной Черноволом, он решил, что к заливчику, где спрятаны челны готов, непременно должен вести подземный ход. Ведь не станут же готы спускаться к реке по горе. Подобная мысль не могла прийти анту, не имевшему дело с крепостями и ухищрениями римлян.
— А вон, князь, глянь–ка, сети их сушатся! — шепнул Черновол.
Из бухточки выглядывали черные кормы готских лодок. На мшистом камне, что прикрывал заливчик со стороны реки, росло приземистое, с густой кроной дерево. За ним острые глаза Диора и разглядели сушившуюся на кольях сеть.
— Если бы Витирих был умен, он бы велел протоптать тропинку по горе к заливу, — насмешливо произнес Диор.
— Готы наблюдают за нами! — сказал Ратмир. — Ишь, насторожились! Сделаем вид, что ничего не заметили! — И весело прокричал: — Ах и хороша рыбалка! Не дадим ворогам ловить рыбу в нашей реке! Пусть умрут с голоду или сдаются!
Беспечный его голос, разнесшийся над рекой, был несомненно услышан, и на всякий случай пустили несколько стрел. Те на излете упали в воду шагах в десяти от лодки. Но, видимо, среди стрелков нашелся изрядный силач. Одна за другой две стрелы вонзились в корму лодки. Черновол поспешно принялся отгребать подальше. Диор прошептал Добренту: