Диору стало ясно, что магистр Руфин предупредил Аттилу, что, если он задержится во Фракии, Аэций нанесет ему удар в тыл и захватит Паннонию, где сейчас пасутся стада гуннов. Что может быть ужаснее для кочевника, чем лишиться стад и пастбищ?
Итак, решающее сражение впереди. Потому–то по обширной равнине сейчас скакали гонцы в сопровождении усиленной охраны. Племен и народов, союзных и покоренных, много. Ябгу торопился исполнить повеление Верховного правителя, они то и дело обгоняли конные отряды, идущие в ставку. Шли с севера скиры и квады, с юга гепиды и герулы, тюринги и восточные бургунды. Это были народы, платившие гуннам дань, не осмелившиеся противиться требованию Аттилы о присылке войска и жаждущие добычи. Превратить вселенную в пастбище для скота Аттила собирался с помощью тех народов, для которых в будущем он не оставлял места. И они знали об этом. Но ближние соблазны, равно как и опасности, всегда сильнее дальних.
3
Верховный правитель встретил Диора величественно выпрямившись, и взгляд его метал молнии.
— Ты утаил от меня правду! — таково было его первое восклицание. — Кто пытается обмануть Аттилу, тот уже похоронен! Ты знал об этом?
— Я прибыл к тебе, хотя мог скрыться. И это служит доказательством моей невиновности, — твердо произнес Диор.
В глазах Аттилы мелькнули зловещие огоньки, он насмешливо спросил:
— Что сможешь добавить в оправдание? Говори сразу!
— Я привез тебе договор с более надежным союзником, чем гепиды или герулы, а может, даже угры. Анты, джавшингир, великий народ!
— Где же их войско? Почему оно не явилось сюда?
— Оно прибудет после того, как ты скрепишь договор с ними собственной подписью.
Недаром все, кто знал Аттилу, отмечали, что он силен здравомыслием. Правитель буркнул, что ему некогда ждать, но спросил, какое войско могут прислать анты.
— Не меньшее, чем любое из союзных племен, — хладнокровно заверил Диор, — но не численность их значима, а воинская доблесть и умение сражаться!
— Я не верю ни единому твоему слову!
— Тогда вели меня взять на аркан! — вспыхнув, отозвался Диор.
Иногда простая решимость производит обескураживающее впечатление. Рука Аттилы замерла на полпути к колокольчику, какое–то соображение мелькнуло в его желтоватых глазах. Все–таки его с советником многое связывало, и позволить гневу решить судьбу человека, оказавшего неоценимые услуги, недостойно Великого правителя. Следовало отыскать весомые доводы.
— Ты скрыл от меня родство с князем антов, — холодно сказал он, — ввел в заблуждение гуннов, объявив своим отцом Чегелая, хотя им был простой воин Юргут. За любой из этих обманов ты заслуживаешь смерти!
— О родстве с Добрентом я и сам не знал, джавшингир.
— Ты изощрен в оправданиях, но они не заставят меня поверить, что Северная крепость и Белый замок отданы антам ради выгод гуннов!
— И тем не менее это так, джавшингир!
— Молчи и слушай! — возвысил голос Аттила. — Я собираюсь разрушить на всем пространстве земли города, селения, монастыри, виллы — на их месте будут колыхаться травы, ты же воспользовался моей золотой пайзой, чтобы сохранить крепости для антов! Верни мне пайзу! — Он протянул руку к Диору.
Золотая пайза осталась у Добрента. Перед отъездом Диор взял ее у Ак—Булача и передал князю. Она могла понадобиться Добренту в переговорах со степняками. Невозможно быть предусмотрительным во всем.