Но юноша молчит, не отводя взора от пытающегося подняться сармата. Ха, помочь! Победа уже близка! Диор бросается вперед. Оседлав спину варвара, загибает лохматую голову дикаря назад. Сейчас хрустнет его позвоночник. Юргут одним прыжком оказывается возле борющихся, хлопает юношу по спине, кричит:
— Не убивай его, сынок!
В голосе гунна одобрение и радость. Диор ослабляет хватку. Сармат некоторое время лежит неподвижно, потом осторожно поднимает голову, убедившись, что та цела, на четвереньках ползет в свою каморку. Победа!
— Диор! Диор! — доносится ласковый голос Еврипиды.
Диор поворачивается и мимо гунна бежит на зов. У него возникла смутная догадка, о которой и подумать страшно.
Во внутреннем дворике бассейн полон воды. Прошлым летом муниципальные рабы [40] проложили по главной улице глиняные трубы от водонапорной башни. Дядя шутит, что Маргус стал вторым Римом: есть форум [41], амфитеатр, книжная лавка, две школы. И вот еще водопровод.
Диор подбегает к бассейну, вглядывается в свое отражение. Раньше в этом не было нужды: он был занят другим. Лучи солнца падают отвесно, вода блестит. Кто поверит истине, если она оскорбительна? Диор боготворит все римское, гордится тем, что принадлежит к избранному богами народу, презирает грубых варваров.
— Мой мальчик, почему ты оставил «Энеиду»? [42] — спрашивает Еврипида, когда угрюмый Диор входит в атрий.
После того как Диор избил своих обидчиков, он учится дома под присмотром Еврипиды. «Энеиду» приобрел в книжной лавке Марк, продав десяток свиней.
В атрии появляется Юргут. Его страшное лицо сияет, когда он говорит на латинском языке, хотя Диор владеет и языком гуннов:
— Диор станет прославленным поэтом, напишет лучше Вергилия!
Им всем очень хочется, чтобы Диор стал знаменитостью. Еврипида и Марк в один голос утверждают, что боги наградили юношу неслыханными способностями. Диор запоминает все, что читает, слышит, видит. А стоит ему малое время понаблюдать за жестами, интонацией, выражением лица чужестранца, он начинает понимать язык того.
Тщеславная гордость заставляет Диора упражняться в сочинении стихов, речей, у него есть мечта превзойти не только Вергилия, но и великого Цицерона, а также известных геометров и философов. Это кроме того, что он станет великим воином.
— Только большие цели порождают большие свершения! — любит говорить Марк, что, однако, не мешает ему во время «нундин», так римляне называют базарные дни, приводить Диора на торговую площадь, чтобы тот послушал разговоры приезжих алан, сарматов, вандалов и прочих. За новости, узнанные Диором, городская магистратура выплачивает Марку «суммы гонорариа».
Сейчас Диору неприятен вид Еврипиды и Юргута. Чтобы избавиться от них, он делает вид, что читает «Энеиду».
Когда жена Марка и повар, осторожно ступая, выходят из атрия, он отрывает глаза от книги. Мышление римлянина — это прежде всего логичное мышление. Диор гордится, что оно присуще ему в полной мере. Сейчас юноша думает сосредоточенно и спокойно.
Допустим, верно утверждение Марка, что он, Диор, — внук декуриона Максима Аврелия. Но разве это означает, что неверно утверждение Алатея, что он якобы сын гунна? Отнюдь! В пользу слов сармата свидетельствует то, что Диор похож на гунна, и то, что в Маргус привез его тоже гунн. Незадолго до рождения Диора город Потаисс был разграблен ордой Чегелая. Об этом рассказывал Юргут. Ветеран Марк бездетен и с охотой усыновил юношу. Для римлян усыновление — дело обычное. Чистота крови для римского гражданства значения не имеет. Императором может стать и вандал и галл. Не так давно римское гражданство получило паннонийское племя арависков. А они ни с какого боку не латиняне. Но в быту различия между римлянами и дикими степняками весьма ощутимы, а потому болезненны. Гунны некрасивый народ, их и презирают и боятся, они разрушают города, превращая их в пастбища для своих табунов. Не так давно гунны совершили поход на Византию [43]. На этот раз ими предводительствовал молодой племянник Ругилы Аттила. Ужасающие подробности этого похода до сих пор у маргусцев на устах. Аттилу прозвали «бичом Божьим».
Все это имеет прямое влияние на судьбу Диора. В школ над ним насмешничали. Элия Материона равнодушна к нему. Сквозь щель в заборе он часто украдкой наблюдает как белолицая кудрявая красавица гуляет по саду. Диору тогда становится трудно дышать, кровь приливает к голове, он следит за девушкой, как леопард из засады, и в один прекрасный день проломит забор. Но полюбит ли Элия гунна?
Верхний свет в атрии постепенно тускнеет, в углах сгущается темнота. Пора зажигать светильники. В перистиле раздается голос Марка, вернувшегося с поля, где работают его рабы. Вместе с дядей входят хромой лысый Квинт Ульпий и крикливый толстяк Гай Север. Оба когда–то бравые легионеры, сейчас старые, с сутулыми от груза боевых доспехов плечами и мозолистыми от рукояти меча ладонями.