Книжная лавка — последняя в правом ряду. Еще издали Диор жадно устремил туда взгляд. Косяки двери увешаны объявлениями о новинках.
О Христос Пантократор! Среди новинок оказались и «Диалоги» Платона! Какая изощренность ума, какая глубина суждений таится в мыслях великого грека! Насладиться безукоризненной логикой защитительной речи Сократа — есть ли большая радость для юноши, страждущего знаний?
Хозяин лавки бережно снял с полки книгу в кожаном переплете, сказал Марку:
— Что–то сегодня на рынке слишком много приезжих сарматов. Ведут себя нагло. Магистрату не следует пускать их в город.
— Заплачу за книгу после нундин, — отвечает Марк.
Значит, опять рассчитывает на «сумму гонорариа». А потом скажет Диору, что пришлось продать десяток свиней. Бородатый хозяин–грек добродушно покачивает головой в знак согласия.
Сарматов и на самом деле необычно много. Они прямо на земле разложили стопки кож, мешки с орехами, кожаную сбрую. Рядом жалобно блеют ягнята и стоят кувшины с диким медом. По договору варвары приезжают на нундины без оружия. Их возле переправы осматривает городская стража.
Бросается в глаза, что сарматы, рослые, крепкие, в меховых кафтанах, кожаных штанах, держатся гораздо бесцеремонней, чем в прошлые приезды, пренебрежительно расталкивают горожан, бродя возле лавок, перекликаются, словно в лесу. От них несет кислым запахом овчин и немытых тел. То и дело между заносчивыми варварами и надменными горожанами вспыхивают перебранки.
— Как смеешь ты, варвар, плевать мне под ноги! — кричит мускулистый римлянин рослому лохматому сармату.
— Ха, тебе мал места? Отскочи в сторона! — косноязычно отвечает тот.
Окружившие ссорящихся люди хохочут над забавным ответом сармата. Гунну бы он не осмелился дерзить.
Диор выбирает место для наблюдения возле бассейна, где в прозрачной воде плавают громадные тупорылые осетры в окружении рыб помельче. Несколько варваров изумленно цокают языками, склонившись, суют в воду руки, пытаясь схватить проплывающую рыбину. Один из них, богатырского сложения, седой, с умным властным лицом, делает вид, что тоже увлечен созерцанием рыб. Но к нему время от времени подходят соплеменники и почтительно говорят что–то на своем каркающем языке. Нетрудно понять, что этот богатырь — предводитель. Диор незаметно приближается к варвару. И слышит такое, отчего у него перехватывает дыхание. Низкорослый смуглый сармат говорит вождю:
— Хвала Небу, славный Абе—Ак! Алатей передал: у богатых жителей крыши домов из свинца.
Крыши из свинца только у десятерых горожан, в том числе у декуриона Фортуната и Марка.
— Крепки ли ворота? — спрашивает тот, кого назвали Абе—Аком.
— Достаточно легкого тарана.
— Улицы на ночь перегораживаются?
— Алатей сказал, нет.
— Запомни расположение домов, чтобы ночью быстро найти.
Другой сармат радостно сообщает:
— Хао, Абе—Ак! Я выяснил. Эргастул [63] охраняют десять стражей. Там сейчас больше сотни рабов. Дашь мне отряд, и я освобожу рабов.
Абе—Ак прерывает говорившего:
— Где размещается стража?
— В башне.
— Как проникнуть в тюрьму?
— Дверь в нее ведет из башни.
— Удастся ли быстро захватить ее?
Лазутчик озадаченно мигает, не зная точно. Абе—Ак сурово говорит:
— Иди и до отъезда все выясни!
Так вот для чего сарматы продали Алатея! Они намереваются ограбить Маргус! Один из молодых сарматов, как бы подтверждая догадку Диора, восклицает, обращаясь к другому:
— Смотри, вон идет белолицая девушка. Вот бы переспать с нею!
— Потерпи, — отвечает тот, — скоро переспишь с любой!
Марк выжидательно топчется поодаль. Диор направляется к нему, ветеран шепотом спрашивает:
— Что они говорят? Собираются гунны напасть на город?
Диор отвечает, не солгав:
— Нет, гунны не нападут. Их нет на левом берегу.
Внимание его и Марка отвлекает драка, возникшая между горожанами и сарматами. Ветеран торопится на помощь своим. К месту драки уже спешит городская стража.
3