Диор перевел сказанное Алатеем и добавил:
— Этому человеку нельзя доверять. Он нарушитель клятв. Знай, Абе—Ак усыновил меня. Он хотел, чтобы вождем сарматов стал я! Клянусь Небом, Абе—Ак умер насильственной смертью!
Претор, зная о судьбе Диора, спросил Алатея:
— Скажи, как умер Абе—Ак?
— Погиб на охоте, — помедлив, отозвался Алатей. — Огромный вепрь напал на него.
При последних словах предводителя Кривозубый опустил глаза.
— Сколько у тебя воинов? — спросил претор.
— Около десяти тысяч.
— Чтобы воевать с гуннами, этого мало. Если я разрешу тебе переправиться на правый берег Истра, у Ругилы появится предлог сказать: римляне приняли моих врагов, значит, они враги мне! — Светоний изящным жестом поправил прическу, — Подумай, могу ли я, спасая сарматов, жертвовать своим народом?
— Не надейся заключить с гуннами новый договор! — проревел Алатей. — Ругиле нужна Паннония! На равнинах ее он будет пасти свои табуны. Без союзников вы не справитесь с гуннами!
Диор понял, что настало время сообщить претору главное, что послужит началом его жизненного успеха.
— Не принимай его слова на веру. Я отведу беду от вас. Знай, я сын Чегелая!
Изумленный претор вцепился в плечо юноши, привлек к себе, воскликнул:
— Сын прославленного полководца? А ведь ты действительно похож на гунна! Но как докажешь?
Диор кратко рассказал свою историю. Непоколебимая уверенность, прозвучавшая в словах Диора, вселила надежду в претора. Подумав, он подтвердил Алатею свое решение не пускать сарматов на правый берег Истра. Испепеляющий взгляд, которым гигант наградил Диора, был выразительнее слов.
Поздно вечером к Диору явился управитель виллы и сообщил, что воин–сармат добивается встречи с ним, уверяя, что у него есть важные известия. Алатей еще в полдень покинул Аквенкум. Возможно, Тартай сбежал. Диор велел привести воина.
Вскоре перед ним предстал Кривозубый с разорванной полой. Одна из сторожевых собак успела во дворе вцепиться в него. В помещении, кроме них, был Ратмир.
— Меня послал к тебе Верховный жрец! — торопливо заговорил воин, испуганно оглядываясь. — Он велел передать, Абе—Ак умер от «летней» [75] болезни. Алатей ездил к Ругиле, но тот принял его враждебно. Скоро в Аквенкум прибудет племянник Ругилы Аттила. Верховный жрец просил напомнить, что сарматы усыновили тебя, а потому ты должен помочь нам.
— Я помогу вам, если поклянешься именем праведной Табити, что тебя послал действительно Верховный жрец!
Воин замялся, глаза его враждебно блеснули. Он сделал шаг к Диору, выхватил из–за голенища сапога короткий кинжал, прыгнул вперед, занося кинжал для удара. Юноша успел перехватить его руку. Ратмир кинулся ему на помощь. Но она не понадобилась. Крик боли вырвался из груди сармата. Кинжал выпал. Диор отшвырнул воина. Тот упал. Рука его висела, подобно плети. Диор склонился над Кривозубым, насмешливо сказал:
— Алатей и ты забыли, что я маг! Трава цикута ядовита. Кто подсыпал ее в пищу Абе—Аку?
— Это Алатей! Он уговорил меня!
— И народ признал его предводителем?
— Да, признал.
— А что сказал Верховный жрец?
— Сказал: великая беда постигнет фарнаков.
— Где Алатей тебя ждет?
— За мостом.
— Отправляйся к нему и расскажи, что здесь произошло. Я не стану помогать сарматам.
— Но тогда он убьет меня! — завопил воин, подползая на коленях к Диору. — Мне некуда деваться! Возьми меня с себе. Клянусь святостью Табити, я буду верным слугой!
Диор хотел отказать, но пристально вгляделся в Кривозубого. И увидел такое, что заставило его недобро улыбнуться. Ободренный Тартай осторожно коснулся здоровой рукой колена юноши — знак горячей мольбы.
— Хорошо, пусть исполнится веление Рока. Останешься со мной. Славянин вылечит твою руку. Алатей обещал за мое убийство повозку и жену?
— О, ты поистине всеведущ! — Воин опустил глаза.
Святость — удел стариков. Вступающему в зрелость предначертано творить жизнь. То, что Диор назвал велением Рока, было видением того, как он собственными руками подает Кривозубому чашу с отравленным вином.
Глава 8
ВЕЛИКИЙ РИМЛЯНИН И ВЕЛИКИЙ ГУНН