И тут Аттила засмеялся еще раз, ноздри его раздулись. Из–за рощи, разворачиваясь на скаку в атакующую лаву, вылетали сотни Тургута. Отряды германцев остановились, выстраиваясь для отражения нового нападения. Тотчас две резервные сотни гуннов ударили им в тыл, отрезая толпу женщин от воинов.
Началось избиение. Свирепость гуннов не знала предела. Бургунды не могли прийти на помощь своим женам и детям. Они сами гибли под тучами смертоносных стрел. Дальнобойные луки гуннов при полном растяжении тетивы пробивали железные доспехи. Падали люди, падали кони. Шапка с голубой лентой Тургута мелькала то здесь, то там. Он умело руководил боем. Уцелевшие германцы в отчаянии кинулись спасать женщин. И тогда Тургут, подняв жеребца на дыбы, повел своих воинов в решающую атаку. Бургундам вновь пришлось остановиться. Схватились врукопашную.
Яростный шум боя долетал и до холма, будоража кровь наблюдавших за битвой. За спиной Аттилы шумно сопели телохранители. Слышались возбужденные восклицания тарханов. У Диора кровь приливала к голове от желания схватиться с кем–либо из германцев, но его рука напрасно стискивала рукоять меча. И тут ему представился случай показать свою удаль.
Угасающий бой постепенно смещался к холму, на котором расположился Аттила со свитой. Диор давно уже приметил огромного бургунда, который, возглавив десятка три рослых воинов, успешно отбивал атаки степняков. Эта отчаянная кучка германцев давно бы вырвалась из окружения, но, видимо, имела другую цель. Воины упрямо прокладывали себе дорогу к холму. Тысячник Тургут тоже заметил грозящую Аттиле опасность и торопился на помощь во главе сотни самых отчаянных рубак. Но им приходилось то и дело задерживаться. Уцелевшие бургунды, поняв замысел своего вожака, вцеплялись в сотню Тургута, подобно своре собак, ценой собственной жизни всячески замедляя ее продвижение.
Наконец, прорубившись сквозь последний жидкий заслон, предводитель германцев сумел–таки вырваться на простор и помчался к холму. Остальные опять задержали Тургута. Им уже нечего было терять, кроме своей жизни. И они старались продать ее подороже.
Увидев приближающихся мстителей, некоторые тарханы, радостно взвизгнув, выхватили мечи, толпой кинулись с холма. Бургунды скакали, держа наготове дротики и привстав на стременах, отчего казались еще громаднее. Аттила удержал Диора, рванувшегося было вслед за тарханами.
— Не спеши! — сурово проговорил он и, показав на сближающихся с бургундами тарханов, презрительно добавил: — Они хотят заслужить мое одобрение! Глупцы! Да, оставшимся в живых я скажу слова благодарности, если они того заслужат. Но знай: предводитель не тот, кого хвалят, а кто сам хвалит! Не тот, кто добивается благосклонности, а чьей благосклонности добиваются! Не иначе! Ты понял?
— Понял! — прошептал Диор.
— А теперь смотри! — повелительно произнес Аттила.
Тарханы гибли один за другим под клинками могучих
бургундов. Разряженные в шитые золотом одежды, в золоченых доспехах, разукрашенных шлемах, они были похожи на яркие цветы, срезаемые серпами умелых жнецов. В мгновение ока их осталась едва ли половина. А между тем они не сразили ни одного бургунда. Уцелевшие тарханы в панике повернули лошадей и кинулись назад. Германцы гнались следом. Сотне Тургута тоже удалось прорваться, и она изо всех сил спешила на помощь. Но расстояние было слишком велико.