Шатер личного советника поставили неподалеку от шатра Аттилы. Вместе с Диором в шатре жили Ратмир и Кривозубый. Последний услужливостью пытался загладить свою вину перед сыном Чегелая. Ему–то и велел Диор приготовить настой из травы цикуты.
4
Аттила вызвал Чегелая в ставку. Вместе с ним велел явиться тысячнику Уркараху. Вызов встревожил темник–тархана, решившего, что Аттила будет мстить ему за недоверие и враждебность, которые проявил Уркарах к личному секретарю племянника Ругилы. А ведь сын прав: от черного жеребца и белой кобылы не бывает рыжего жеребенка! Безносый был рыжим. Думали, Чегелай глуп и ничего не помнит.
И тут Чегелай опять затряс головой. Именно Безносому он лично поручал осмотреть царский дворец в Сармизегутте. Более того, он посылал сотника Дзивулла и Безносого на поиски поминального храма, где хранились сокровища дакийских царей. Тогда Дзивулл и Безносый уверили его, что ничего не нашли. Потом оба скрылись. Случайно? Ха–ха. Конечно, они нашли золото! И решили не делиться с тысячником! А Диор сын Безносого, который несомненно оставил ему наследство. И какое наследство — огромное! Поделить сокровища дакийских царей на двоих — о Небо! Такому человеку можно быть гордым. С другой стороны, Диор как сын разве будет обременителен? А польза от него Чегелаю огромна. Теперь даже он понимал, что прорицатель Уар был прав. Ругила при смерти. В таком возрасте уже не выздоравливают. А Бледа легкомыслен. В скором времени вождем станет Аттила. Хай, Уркарах, как ты подвел отца.
Сокрушенный Чегелай велел вызвать Карабура, чтобы передать ему командование конницей на время его отсутствия.
Явился Карабур и после приветствия небрежно сказал:
— Хай, твой сын Диор сообразительный!
— Почему ты так решил?
— Он спросил меня, как погиб Будах. Я рассказал. Тогда он объявил, что змею в походную сумку подложили.
Поумневший с возрастом Карабур намекал на то, в чем были убеждены многие. В том числе и Чегелай, у которого от этого известия опять затряслась голова. Он стар и слаб, хоть делает вид, что в его руках есть еще сила. Нет ее! Ему хочется покоя. Как в свое время темник–тархану Огбаю, над которым когда–то смеялся молодой тысячник Чегелай. Теперь в его душе нет ни решимости, ни отваги. Он не стал искать истинного виновника смерти Будаха, опасаясь, что им мог быть Уркарах. Тогда темник–тархан лишился бы последнего сына.
5
Ратмир, как–то рассказывая об обычаях славян, упомянул и об одном распространенном поверье.
— Мы верим, — говорил он, — что человек может оборотиться в волка. Для этого в глухом лесу следует отыскать пень, на котором любят отдыхать лешак или кикимора, положить на пень шапку, произнести заклинание. Потом перепрыгнуть через пень. И станешь волком…
Схожие поверья существовали у римлян, германцев, гуннов. Раньше Диор, гордясь своим логическим мышлением, отвергал домыслы, кои нельзя проверить. Сейчас он спросил, знает ли Ратмир заклинание.
— Нет, не знаю, — отозвался тот. — В них сведущи колдуны. Но иные и без заклинаний могут обрести волчьи повадки. Это случается с особенно свирепыми воинами в лунные ночи, ими овладевает безумная жажда крови. Тогда они становятся на четвереньки, воют, гоняются за людьми, набрасываются на них, кусают и пьют кровь. Самое сильное безумие проявляется в полнолуние.
— Как узнать таких воинов? — спросил Диор.
— У них красные глаза и взгляд как у волка.
Диор сразу вспомнил об одноруком Уркарахе. У него налитые кровью глаза и свирепый взгляд исподлобья.
А как раз наступили лунные ночи.
Чегелай и Уркарах, прибыв в ставку, остановились у Диора. В дороге Чегелай уговорил однорукого сына быть более дружелюбным к советнику Аттилы. Тот скрепя сердце согласился.
Во время угощения темник–тархан объявил, что признает Диора своим сыном, и попросил объяснить, почему тот отказывается от наследства.
— Мое богатство — мой ум! — смеясь, воскликнул Диор, отлично понимая, что хочет выведать алчный Чегелай.
— Тебя в Маргус привез мой десятник Юргут, — осторожно уточнил темник–тархан. — Зачем он это сделал, раз знал, что ты мой сын?
— Хай, отец, он хотел этим заслужить прощение! — прохрипел Уркарах.
— Да, прощение! — важно подтвердил хитрый Чегелай. — А почему? Ха, когда я стоял со своей тысячей возле Сармизегутты, то посылал Юргута искать поминальный храм. Он нашел храм и сбежал из тысячи. Разве Юргут ничего тебе об этом не говорил? — обратился он к Диору.