щающие кружки художественной самодеятельности, будут создавать продукт качественно другого уровня.
И, наконец, экономика, возрождать которую Вэвык предлагал поэтапно. Брать одно село, (вернее район, и развивать его, начавс одного села), в котором возродить сельское хозяйство, культуруи образование. Переходим к другому селу, и так — до районногоцентра, создав автономный законченный цикл. То есть район самполучает молоко, перерабатывает его на молокозаводе, это жекасается и других секторов экономики: мясо, зерно, животноводство. Комбайны, машины, самолеты — это уже другие отраслиэкономики, технически обеспечивающие возрождение Украины.
— Тогда у нас будет сильная армия: обеспеченная всем необходимым, — резюмировал Вэвык, излагая тезисы своей диссертации. Реализовывать этот проект предлагаю высшим учебнымзаведениям нашего города. Ведь Харьков — это интеллектуальная столица Украины.
Произнеся это, Вэвык обратил внимания на вошедшего в зал странного типа в черной одежде, увидев которого профессор Рожожинский изменился в лице, испуганно забегал глазами, нервно закашлялся и заёрзал на стуле.
Учебные заведения, согласно теории Вэвыка, должны были работать над возрождением страны соответственно своемупрофилю. Кто в культуре, кто в спорте, информатике, экономике, машиностроении, военном деле.
— У меня все, — сказал Вэвык, закончив свое выступление под бурные аплодисменты публики, загоревшейся его идеями.
Не хлопал только один человек — руководитель научной работы профессор Рожожинский, отрешенно смотрящий в однуточку. Вэвык был удивлен этим, но не взволнован, он был убеждён в том, что не только успешно защитит диссертацию, а и получит право курировать проект по возрождению государства.
Оглашая результаты комиссии, профессор весь дрожал, чтосказывалось на его голосе. Услышав оценку, публика недовольнозагудела, а потом испуганно ойкнула, когда Вэвык упал в обморок, блестяще заваливший диссертацию без права апелляции.
— Как же так?.. — добивался он ответа у профессора Рожожинского, на что тот виновато разводил руками, мол так получилось, извиняюсь.
— Извиняюсь!? — кричал Вэвык, что ему было совсемнесвойственно. — Вы же говорили, что диссертация блестящая:актуальная, современная, прикладная.
— Видимо не пришло время... — успокаивал Вэвыка профессор, — Вы не отчаивайтесь, возьмите другую тему, более, таксказать, перспективную…
— Более перспективную!? — перебил Вэвык. — Да что может быть более перспективней возрождения родного государства! Я! Я!.. Возьму диссертацию и буду защищать, пока не защищу! — угрожающе тыкая пальцем в профессора, сказал Вэвыкс дрожащим от волнения подбородком. — И когда я своего добьюсь — Вам будет стыдно.
Мечты-мечты. Сколько Вэвык ни добивался, а результат был один и тот же. Сначала ему вежливо отказывали, потом технично его избегали, а в конце откровенно послали и уволили с работы. Побегав по другим университетам и исследовательским институтам, Вэвык получал везде отказ. В итоге он пошёл по наклонной. Начал пить, шляться по кабакам, где, накидавшись, орал, что все вокруг сволочи, а весь мир — сборище баранов, надкоторыми он гордо возвышается. Дальше события разворачива-
лись по классической схеме: «Ты кого назвал бараном?! А Вы,собственно, кто?.. Иди сюда!.. Сюда, я сказал». В итоге Вэвык пропил все свои сбережения, и наступил день, когда он не смогкупить себе спиртное. Трудно поверить, но человек, мечтавшийвозродить страну, начал воровать. Сначала вытаскивал телефоны, без опаски торчащие из задних карманов джинсов, затем —попавшись, но чудом избежав неприятностей с милицией; таккак вытащил телефон у профессора Рожожинского, которому дал честное слово, что больше не будет воровать и, попросив де-
нег на «поправить здоровье», направился в кабак, где все пошлопо классической схеме.