Только сейчас все началось. Безрезультатно пытаясь согнать домашних питомцев, но получив в ответ лишь взъерошенные волосы, Остап и Фил кричали и бегали по комнате. При этом, на удивление, они ни разу не упали, несмотря на то, что наступали на шарики, как дураки на одни и те же грабли. Кульминацией сего действа было то, что попугай на лету больно клюнул несчастного кота, который от удара приземлился на кла-виатуру ноутбука, а точнее — на кнопку «Энтер». После этого завопил Фил, Остап вновь сел на шпагат, а попугай вылетел в открытую форточку. Барсик, поняв что сделал непоправимое, бросился вслед за птицей, но форточку уже успел закрыть Остап, вскочивший со шпагата и вновь наступивший на шарик.
Шипя проклятия, Фил погнался за котом, из-за которого все пропало. Бедный Барсик метался из стороны в сторону, не желая быть пойманным и живьем зажаренным в микроволновке, о чем кричал взбесившийся Филимон.
— Успокойся! — орал Остап. — Я все скачал на флешку!
Не совсем понимая, о чем говорит Остап, Фил с помощью швабры пытался достать из-под дивана насмерть перепуганного Барсика. Затем замер. Нейросеть донесла информацию до участка мозга, отвечающего за анализ и оценку данных, и с криком: «Мой милый!» - бросился целовать Остапа, который обещал, что если тот не прекратит на него изливать радость, то он сделает с ним то, что Фил обещал сделать с Барсиком.
Требуя немедленно вернуть ему флешку, Фил возбужденно собирал шарики. Без умолку тараторил, что теперь он докажет, что сокровища Дикого Поля можно легко и быстро найти. Остап лежал на спине, решив не вставать, пока Фил не соберет все шарики, еще раз садится на шпагат ему ой как не хотелось.
— Все! — задыхаясь от счастья, сказал Фил. — Все шарики собраны. Давайте флешку.
— Ловите, — сказал Остап и, вытащив из бокового кармана пиджака флешку, бросил Филимону, конечно же, ее не поймавшего.
Флешка упала под диван прямо к перепуганному Барсику, который непонятно по какой кошачьей логике взял и проглотил флешку прямо на глазах у компаньонов, светивших под диван фонариком.
Даже для Остапа, навидавшегося в детдоме всякого это было
слишком. Фил молча сносил унижение: не смеялся, не плакал, просто тупо смотрел на облизывающегося Барсика. Остап даже в страшном сне не мог предположить, что человек может додуматься дать коту слабительное, предварительно накачав им мышь, пущенную под диван на верную смерть после того как котяра напрочь отказался есть сосиску, щедро начиненную слабительным.
— Где вы достали мышь? — спросил Остап, от шока перешедший на «вы».
— Там, где надо, — отмахнулся Фил, не считая нужным объяснять, что если ты идешь к своей цели, то обстоятельства подарят тебе все нужное для ее достижения. Тем более, что Остап никогда бы не поверил в то, что Фил открыл холодильник и увидел там мышь, нахально грызущую сыр, не соизволив даже метнуться в сторону от испуга.
«Или она никогда не видела человека, или она только что
лишилась невинности», — подумал Фил и, спокойно положив в холодильник сосиску, просчитал до десяти, открыл дверцу и, о чудо! Сосиски нет, а мыша есть.
Схватив несчастную, Фил потащил Джерри к Тому (так про себя он окрестил мышку и котика — именами героев известного мультфильма). От такого лакомства, да еще от представителя рода человеческого, коим являлся Фил, держащий за хвост обреченную на смерть мышь, котяра не мог отказаться. И, смачно чавкая, жадно шипел, хрустя косточками. После сего действа начался последний акт комедии с погонями, матами, стукнутым большим пальцем ноги о мебель и прочими неприятностями вроде вновь разбросанных шариков, падением люстры на лицо, наступлением на хвост и соседским стуком в стенку, «тактично»поинтересовавшимся, что у них происходит, с последующим искренним заверением, что если будет издан еще хоть один звук, то глаз (вероятней всего, квартиранта, которым был не Остап) будет натянут на место, которое используется в качестве гиперболы, когда хотят охарактеризовать кромешную тьму.