— Я разорву твой поганый рот, как Самсон разодрал пасть тигру!
— Льву... — сквозь слезы сказал Беца, неведомо откуда знавший такую точность.
Благодаря такому уточнению крики умолкли, хватка пальцев ослабла. «Самсон» рылся в закромах своей памяти, и, найдя подтверждение высказанному Бецой уточнению, весело рассмеялся, как Михаил Сергеевич Горбачев, которому сказали, что развалить Советский Союз невозможно. Беца, понимая, что пока смеется этот псих, его рту ничего не угрожает, тоже начал смеяться, пытаясь языком вытолкнуть пальцы, которые, несмотря на веселье, никто и не думал вытаскивать.
Парни громко смеялись, по очереди называя представителей семейства кошачьих.
— Тигр…
— Лев…
— Динго!
Змеелюб завизжал криком человека, которому прокусили большие пальцы. Беца визжал криком человека, которого собачонка укусила за то, над чем спорят ученые: что произошло первым, то, что чешется, или курица. Бабушка визжала просто от восторга, видя как ее пудель бросился на человека, обидевшего его хозяйку. Таким образом, все слилось в одну какофонию: крик, визг, восторг, лай.
Беца, зажав пальцы «Самсона», пытался избавиться от собаки, схватившей то, откуда по народной пословице дети пищат. Воспользовавшись тем, что собачонка откликнулась на голос хозяйки, Беца, схватив пуделя за шиворот, швырнул его подальше и по иронии судьбы забросил бедолагу в кузов грузовика с надписью: «Корейская кухня». Довольная улыбка исчезла с лица бабули. Парни облегченно вздохнули. Один дул на укушенные пальцы, другой, засунув руки в «закрома родины», проверял наличие «хозяйства». Только парни перевели дух, как тут же заорали снова. Бабуля, сообразив, что произошло с ее Динго, колотила парней собачьим поводком, обзывая живодерами. Отбиваясь от бабки, один из парней побежал направо, а другой — за Филимоном, который бежал, петляя по переулкам, все реже оглядываясь, все чаше останавливаясь, чтобы перевести дух и бежать дальше.
Сообразив, что за ним никто не гонится, Филимон успокоился, решив, что ему удалось оторваться от Бецы, который вдруг со всего маху налетел на него, убегая от припадочной старушонки. От удара оба свалились на землю. Разглядев друг друга, беглецы произнесли в один голос:
— Ты…
Черный Хранитель
Теперь она точно поняла, что преследующий ее тип — Черный Хранитель, о котором было известно из расшифрованных посланий ее предков. Девушку звали Ольгой, она была потомком Хранителей Харькова. Из рода в род передавалась тайна сокровищ. Все было хорошо до тех пор, пока на их род не вышел тот, кто хочет его истребить, завладев тайной Харькова. Когда появление врага было распознано, тайну зашифровали. Ольге, праправнучке хранителя, был дан ключ, о существовании которого она и сама не знала. Девушке было известно лишь то, что в ее подсознании спрятана тайна, которую ей предстоит разгадать. Еще, она точно знала: пока она ничего не знает, ей ничего не угрожает. Ольга понимала, что время для открытия тайны неуклонно приближается.
И вот пришел миг откровения, когда ей все открылось. Причем эти знания пришли неведомо откуда. Как будто она это знала всю жизнь. В один прекрасный день она стала Хранительницей тайных сокровищ. Стоило этому произойти, как тут же появился он. Он, который затаился в ощущении опасности, дышал страхом пустого дома, из углов которого Ольга чувствовала чье-то незримое присутствие.
Чей-то проницательный взгляд преследовал ее везде и всегда. Сколько Ольга ни оглядывалась, ни всматривалась, ни прислушивалась, — бесполезно. Все было как обычно: никаких подозрительных типов, следующих за тобой по пятам, ни тебе перевернутой мебели в доме в ее отсутствие. Словом, внешне было все благополучно, а вот внутри, в душе, было неспокойно. Неведомая сила предупреждала потомка хранителей о грядущей опасности. Клеточки, выставив антенны, ловили из космоса сигналы, преобразуя их в беспричинный страх.
Тревога и беспокойство заставляли быть настороже. Ольга перестала оглядываться, пугливо прислушиваться, перед тем как открыть двери домой. Она начала распознавать знаки, предупреждавшие ее об опасности. Сначала она думала, что у нее появился пунктик: она закрывала дверь, потом проверяла ее, дергая три раза, проговаривая про себя: «Раз закрыла, закрыла два, три закрыла». Потом, спустившись по лестнице, останавливалась, вспоминала: закрыла она дверь или нет. И, после минутного раздумья, возвращалась назад, решив еще раз проверить дверь. Если бы у нее не было этого пунктика, Ольга могла бы уже