После того, как Туз назвал Классика чудиком, пузиком и жмуриком, а Классик ему в ответ твердил: «Это ты, а я кто?», дело дошло до рукоприкладства, которое уже не допустил Черный Хранитель, пришедший в себя. Застыв в позе «Змея в тени орла», где Туз, схватил Классика за бакенбарды, а тот в ответ засунул ему пальцы в ноздри. Друзья, не меняя позы, сказали хором:
— Что?
— Оставь бренди... — повторил Черный Хранитель слабым голосом.
— Дружище! Ты жив! — отпустив бакенбарды, прогнусавил Туз из-за двух пальцев Классика, торчащих в его ноздрях.
— Как тебя зовут? — спросил Туз.
— Оставь бренди…
— Пошел вон! — ни с того ни сего крикнул Туз.
— Ты… Просто возмутительно… Это… Хам! — возмущался Классик тому, как Туз общается с едва живым человеком.
— Так это я не ему! — простодушно ответил Туз.
— Как? — сказал Классик, голосом женщины, узнавшей, что с ней поиграли и бросили.
После очередных прений, в которых Тузу с большим трудом удалось убедить Классика, что он просто вспомнил, какими словами прогоняют собак, Черный Хранитель вновь подал голос:
— Оставь бренди...
— Парень, мы поняли, как тебя зовут, — раздраженно сказал Туз, — лучше расскажи, что с тобой случилось.
— И как же его зовут, — не понял Классик.
— Остап Бендер!
— Ты что, сбрендил!
— Оставь бренди... — просил Дмитрий.
— Ты что, не слышишь?! Он же говорит: «Оставь бренди»!
— И что?!
— И то!
Прения джентльменов прервала старушка, вернувшаяся на поиски любимой собачки, и увидела, как ее Дингу Классик отбросил ногой, чтобы она своим тявканьем, не мешала выяснять истину. Диспут был прерван ударами тростью по мягким местам.
Держась за то, куда ударили «живодеры» решили, что с бабкой лучше не спорить и, улыбаясь, проводили ее взглядом, дав пуделю помочиться на их ноги. Когда бабка ушла, товарищи одновременно вытерли испарину со лбов, повернулись к человеку, просящему оставить Бренди.
— Эй, а где потерпевший?! — спросил Туз, глядя на наполовину полную бутылку с надписью: «Бренди».
Подойдя к бутылке, Классик сказал: «А вот и бренди», — и, не раздумывая, присосался к бутылке, а остановился лишь после мольбы товарища оставить ему хоть глоточек.
Но именно глоточек достался Классику, а все остальное осушил Туз, выхватив бутылку из рук товарища с криком:
— Оставь бренди!
Допив последнюю каплю, Туз чмокнул губами и, посмаковал вкус во рту, с ужасом угадал, что он выпил. С интонацией, с которой Архимед воскликнул: «Эврика»! - Туз воскликнул:
— Это же моча!
Когда Классик выплюнул то, что ему удалось выпить, как брызгают на брюки, когда хотят утюгом навести стрелки, до Туза все дошло.
— Ты знал! Ты знал, что в этой бутылке! Знал и не предупредил!
Классик, поняв, что спорить бесполезно, решил избежать телесных наказаний, спасаясь бегством. Поняв, что ему не спастись, он влез на верхушку дерева, с высоты которого признался, что не прав и пообещал загладить вину бутылкой бренди.
— Две! — тряся яблоню, требовал Туз.
— А три не хочешь!? — крикнул Классик, возмущенный жадностью товарища.
— Две! — крикнул Туз и затряс дерево так, что ветка, на которой сидел его товарищ, треснула, и Классик упав с дерева, квакнул, ударившись об землю.
Туз, переживая за свои три бутылки бренди, подбежал к товарищу и, пощечинами приводя его в чувства, умолял Классика прийти в себя. Поняв, что больше нет сил притворяться, Классик, с самым болезненным видом открыл глаза и, кашлянув, сказал:
— Пошел вон!
— Здесь нет собаки, — оглядываясь, сказал Туз.
Однако, прислушавшись к ощущениям, Туз почувствовал, как по его спине растекается тепло. Когда же он услышал собачий лай, он понял, что пес на его спине пометил свою территорию. Закипая от злости, Туз закричал:
— Я отдам эту псину корейцам!
Бросая в собаку камни, Туз пытался поймать пуделя, но в ярости не заметил камня, о который он споткнулся, носом уткнулся в то, во что Беца вступил босой ногой, возле знака с надписью: «Выгуливать собак запрещено». Глядя на эту картину, Классику сразу стало лучше…