«Откуда он узнал, какие у меня любимые цветы?» — подумала Наташа. Не зная, что секрет фирмы заключался в том, что у Остапа хватило денег только на самый дешевый букет из ромашек. Наталья внутри сияла от счастья, а внешне изобразила безразличие и, улыбнувшись Василию, болтавшему всякую всячину, попросила «Цицерона» еще рассказать что-нибудь интересное. Вася был щедр на рассказы и решил поразить Наталью информацией, что мысль материальна, что нами управляют некие информационные существа, называемые Вадимом Зеландом маятниками.
— Я тебе говорю, транссёрфинг реальности — это жестоко, — возбужденно рассказывал Вася, который на самом деле, произнося вслух умные мысли, сам для себя пытался объяснить услышанное от сестры, помешанной на изотерических знаниях и на визуализации слайдов амальгамы реальности. — Да что там говорить, я и с тобой познакомился благодаря технике визуализации слайда.
— Что тебе правда интересно!? — радостно воскликнул Василий, видя, как у Наташи загорелись глаза, а на губах заиграла улыбка. — Так мне что, продолжать? — спросил мужчина, впервые в своей жизни рассмешивший женщину.
Если бы Василий повернулся, то увидел бы, что Наташа смеется над выдумками Остапа. После букета он появился в образе Аллы Пугачевой, затем перевоплотился в Валерия Леонтьева, а потом — в Иосифа Кобзона. Остап настолько мастерски пародировал звезд эстрады, что Наташа даже не задумалась над тем, откуда пародист взял костюмы, и как ему удавалось за считанные минуты переодеваться. Ей было хорошо, а остальное не важно.
Одновременно с пародиями Остапа, великий оратор, коим — напоминаем — считал себя Василий, вдохновившись тем, что Наташа смеется все заразительнее и сильнее, перешел от транссерфинга к цитированию стихов Пушкина и Байрона. Он был великолепен, но внимание Натальи было всецело поглощено Остапом. Очевидно, это включились равновесные силы, о которых рассказывал Василий, который, заметив, что Наталья вдруг загрустила, сказал:
— Что, не интересно?
— Что? — рассеяно сказала Наталья, снова заметив Василия, повторяющего свой вопрос, на который Наталья и не знала, что ответить.
Несчастный ухажер изо всех сил пытался завладеть вниманием женщины. Но Наталья смотрела в окно, мечтая там увидеть Остапа. Вася не сдавался, продолжал свою борьбу за внимание Наташи, которая тщетно ждала в окне появление Остапа. Но кроме машин, мелькающих прохожих и дождя за окном никого не было.
— Что-нибудь еще? — вежливо спросил официант.
— Что угодно, только не кофе, — хихикая звуками расстроенной скрипки, сказал Василий, «всадивший» в себя восемь чашечек «Якобса».
Поняв, что сказанное никого кроме него не смешит, Василий для виду продолжал хихикать, постепенно затихая и нервно барабаня пальцами, а затем спросил у официанта, что, собственно, тому угодно.
Услышав ответ, Василий сначала посмотрел на часы, затем на официанта, и уж в последнюю очередь — на Наташу, крайне удивившись ее улыбке.
— Сколько надо времени, чтобы сделать женщину счастливой, мир прекрасным, а жизнь осмысленной? — спросил официант.
Видя, что Наталью развеселил вопрос официанта, Василий тоже стал подхихикивать, думая, что Наталья смеется над глупостью официанта.
Но видя, что официант хитро шевельнул бровями, Василий принял это на свой счет. Не зная, как ответить на идиотский вопрос, Вася решил говорить — неважно что, главное уверенно и эмоционально.
Сначала было слово, подчеркнул Василий, и, сказав, что оно сначала было у того, кто придумал все сущее, не спеша, погружался в суть рассматриваемого вопроса. Не замечая, что официант, он же Остап, не сводит глаз с Натальи, улыбка которой могла быть создана только тем, у кого вначале было слово.
— Теперь давайте перейдем к понятию «Время», — продолжал рассуждать Василий, излагающий свои мысли, суть которых сводилась к примитивному видению мироустройства, в котором правит род, а у каждого из нас есть долг перед родом.
— Вот мой долг, — пояснял Вася, — заключается в том, чтобы родить сына, воспитать потомство, и такой долг у каждого.
Одним словом, Вася хотел доказать, что миллионы звезд живут в галактиках человеческих мыслей, материализация которых отражается в нашей действительности. Ну не бред, а?