Зеленая муха вырвала Филимона из мира грез, сев ему прямо на кончик носа. Сдув противное насекомое, мечтатель снова закрыл глаза. Только он это сделал, как тут же раскрыл — от того, что рефлекторно ударил себя по лбу, чтобы согнать муху. Увильнув от удара, муха жужжала то в правом, то в левом ухе, не давала мечтать, а затем, набравшись наглости, дерзнула-таки залезть в ухо, из которого тут же вылетела, чтобы со всего разгону залететь в правую ноздрю. Филимон не успел даже разозлиться. Он громко и бесцеремонно чихнул, нарушив священную тишину в книжном храме.
— О, нет! — тихонько пискнул Филимон, с ужасом рассматривая муху, увязшую в зеленой слизи, прямо посреди страницы раритетной книги. Робко взглянув туда, где обычно сидела Мидия Ивановна, Филимон облегченно вздохнул, его преступление никто не заметил. Столик был пуст, Ивановна отлучилась, чего раньше с ней никогда не случалось. Воспользовавшись этим чудом, Филимон оглянулся по сторонам и, убедившись, что за ним никто не следит, будто шкодливый кот, облизнул пересохшие от азарта губы и, сам не веря, что он это делает, вырвал страницу из книги и, засунув в карман, в очередной раз облегченно вздохнул. Все шло по плану. Кажется, пронесло. Внутренне улыбаясь, Филимон для виду изобразил читающего и конспектирующего пользователя, после чего отправился сдавать книги, повторяя про себя, что все будет «ОК». Наступил самый опасный момент операции «Вырванная страница», требующий присутствия духа. Филимон подошел к Мидии Ивановне, которая, вопреки ожиданиям, беспристрастно приняла то, что выдала. Ошарашив коллег тем, что не сказала кладоискателю ничего ехидного и оскорбительного, спрятав сарказм в изысканную издевку. Она прекрасно знала, как это раздражало Филимона. Весь цимус этого вида энергетического вампиризма заключался в том, что Филимон раздражался про себя, глотая обиду, боясь даже пикнуть. Вдохновившись тем, что его маленькое вредительство осталось незаметным, Филимон почувствовал в себе уверенность, сделал три резких выдоха и решил высказать Мидии Ивановне все свои претензии и обиды.
— Я... — тоненько сказал обиженный. И тут же был прерван властным голосом библиотекарши, спросившей:
— Что?!
— Что? — как бы переспрашивая, типа «Вы не знаете, о чем
это я?» — сказал Филимон, а потом почти грозно:
— Что Вы мне «чёкаете», я вам не что! То есть ни кто… гм…
да… вот так вот… Понятно!?
Вместо того, чтобы отчитать наглеца поставленным голосом бывшей учительницы, работавшей в детской колонии, Мидия Ивановна улыбнулась и сказала:
— У вас что, карманы некому зашить, разбрасываетесь мне тут листами из своего кармана.
Нет слов, чтобы описать, что почувствовал Филимон, когда библиотекарша подняла скомканную страницу, вырванную из раритетной книги. И снова облегченно вздохнул Филимон, не веря своей удаче. Учитывая, что Мидия Ивановна не заметила, откуда эта страница вырвана, Филимон, решил простить все саркастические издевки старой маразматички, и, перед тем, как взять из ее рук вырванные страницы, Филимон назвал ее золотой рыбкой.
— Что ты сказал?! — спросила Мидия Ивановна, и куда делась ее доброта.
— Вы сегодня добрая как золотая рыбка, — сказал Филимон, думая, что с ним шутят.
— Не забывайте, где вы находитесь, и кто перед вами стоит!
Разительная перемена произошла с библиотекаршей после безобидного комплимента, сделав который, Филимон вернул все на круги своя.
— Ходит тут, тоже мне Монте-Кристо, — громко и при всех отчитывали Филимона, и только в его голове промелькнула мысль, как бы не заметили, что эти страницы вырваны из книги, как тут же Мидия Ивановна заверещала:
— Батюшки! Скотина! Да я тебе за это все волосы в ушах зубами вырву, брови повыщипываю!
Одному Филимону было понятно, чем была вызвана эта ярость. Недолго думая, он, промямлил что-то вроде «Я не хотел» и побежал подальше от греха, решив не ждать суда Линча. И только на улице до него дошло, что он так и не сдал книги, из которых вырвал страницы. Три увесистых книги существенно мешали быстрому бегу, но сбросить лишний вес беглец не мог себе позволить. Слишком они были ему дороги, из них он узнал, что сокровища Дикого Поля существуют, надо только найти их, и Филимон знал, где они. Поэтому, держа перед собой драгоценный груз, Филимон бежал быстро как мог. Выбежав из здания библиотеки, он остановился, чтобы дать себе секунду отдышаться. Этой секунды хватило на то, чтобы дверь за ним распахнулась, и Мидия Ивановна с криками: «Держи вора!», огрела несчастного по голове первым томом Льва Толстого «Война и мир». Несмотря на мощный удар, Филимон сумел устоять на ногах и, глупо улыбаясь Мидии Ивановне, пролепетал: