— Я больше не буду…
Библиотекарша слишком долго жила, чтобы поверить читателю. Гаркнув: «Стоять!», Мидия Ивановна обозвала убегающего тварью, запустила ему в спину вторым томом Толстого, попав четко между лопатками. От удара беглец не смог удержать равновесие и покатился по ступенькам, остановившись лишь тогда, когда сила инерции утратила интерес к телу.
— Ишь ты каков... — воскликнула от удивления Ивановна. — Так полетел, а книги не выпустил.
Убегая от проклятий, Фил гнал свое тело куда глаза глядят. Хромая на правое колено, которым «лётчик» ударился о ступеньку, он никак не мог уйти от преследовавшей его Мидии Ивановны, грозившейся оторвать Филимону то, что в дальнейшем не будет мешать ему танцевать. Понимая, что это гипербола, тем не менее, Фил ничего хорошего не ожидал от выжившей из ума бабки. Поэтому решил не останавливаться и похромал быстрее на красный свет. И если бы машина не просигналила, а Мидия Ивановна не крикнула: «Стой!», то волосок, на котором висела жизнь кладоискателя, оборвался б. А так, Фил остановился, КАМАЗ повез песок дальше, а библиотекарша спокойно перешла дорогу на зеленый свет. Остановившись отдышаться, Фил услышал, как ему кричат: «Братан, сзади!». Он быстро развернулся, но не так быстро, чтобы избежать столкновения правого уха с первым томом романа «Война и мир».
— Я тебе покажу, как книги воровать!
— Эй, бабуля! Что это вы человека избиваете!
— Классик, не вмешивайся! — попытался остановить товарища тип с короткой стрижкой. — Ты его и так предупредил, сам видишь, ничего хорошего из этого не вышло. Вместо того, чтобы ответить своему другу, что надо во всем разобраться, Классик взвыл голосом человека, которому со всего маху заехали между ног лыжной палкой, а затем, в качестве бонуса, засунули эту же палку туда, куда ставят клизму.
— Как звать?! — властно спросила Мидия Ивановна типа с короткой стрижкой.
— Туз.
— Хвалю... — и ласково погладив парня по щеке, погналась за Филимоном.
Глядя вслед дивной старушке, Туз пытался хоть что-нибудь понять в происшедшем. «Что за день... — подумал коротко стриженный, глядя на корчащегося от боли Классика. — Это все сон про золотую рыбку. Это все он сбывается». Тяжело вздохнув, он подошел к товарищу:
— Я ж тебе говорил, что это все сон.
— Какой сон? — краснея от боли, ворчал Классик. — Это называется: не делай людям добра, не будет тебе зла!
— А кто тебя за язык тянул?
— Ты!
— Я?!
— Нет — я!
— Ты?
— Короче, Туз, можно я тебя ударю?
Туз недоуменно посмотрел на Классика и не знал, что тут думать и говорить. Неужели этот человек, с которым они дружат с того момента, как украли друг у друга игровую приставку «Soni Plesteion». Этот человек, с которым они вместе отомстили местному школьному авторитету по кличке Селя, засунув ему в оба кармана горящие петарды за то, что он с дружками
поймал их в коридоре, затащил в туалет и, раздев догола, ушел с вещами. Туз и Классик опозорились на всю жизнь, а Селя в результате их мести не мог больше иметь детей.
— И после всего этого ты собираешься меня ударить?
— Ты это о чем? — переспросил Классик, понятия не имевший, о чем думает его товарищ.
— За что?! — с рыдающим надрывом в голосе спросил Туз.
— Да что ты завелся!? Я тебе говорю, успокойся!
— Да мы же с тобой таких лохов разводили, а они себя такими крутыми считали, что просто прячься — всем бояться.