Скромные люди — красивые. Трогательное стеснение, боязнь кого-то обидеть, желание услужить другому человеку, жертвуя личным комфортом. Увы, женщины любят других мужчин. Хочется романтики и сентиментальности, но вместе с тем — решительности и других проявлений качеств, которыми должен обладать военный, в смысле сильный, одним словом, имеющий высокий социальный статус, или как его еще называют мужчина. Скромный мужчина обречен быть образом и подобием того, кто заложил в природу человека видение прекрасного, желание творить и созидать, благословив даром любить другого человека, и быть счастливым.
Женщина плачет над пропастью дней, ушедших навсегда, дней, которые обманом заставили поверить в то, что счастье в великом и сильном. А великое и сильное со временем стало ничтожным и немощным, малое и слабое стало великим и сильным. Жизнь забирает силы у тех, кто выбрал предназначенного не ему человека. Время движет событиями, смена которых сочиняет сюжет истории путешествия человеческой мысли, квантовым дыханием просачивающейся в защитное биополе мира, наказанного наблюдать за планетой Земля, жители которой так долго не заселяют Вселенную.
Дни и ночи вращается бумажная масса, взявшая в плен свободу от рабской зависимости покупать и продавать, вместо того, чтобы создавать и созидать. Жизнь, хромая на обе ноги, в обнимку с печалью идут к морю любви. Чтобы увидеть то, после чего можно и кануть в вечное забвенье, лишь слабым эхом отзываясь в рифмах поэтов Вселенной, наказанных искать то, что станет ненужным сразу же, как только его найдут, как чистая и бескорыстная любовь собаки, которая, виляя хвостом, смотрит в мокрые от слез глаза тургеневского Герасима.
То, что с человеком может сделать время, не под силу даже голоду, чувство которого умножает секунды на минуты, часы на дни, деля все это на длительность, равную вечности.
И так, и сяк, неловко и робко, кое-как Владику удалось обратить внимание Марины, что это ему пришло в голову «снести башню» возлюбленной столь оригинальным способом. «Да, это был я», — разведя руки, смущенно бубнил себе под нос влюбленный. Читая в глазах возлюбленной: «Да неужели это ты, не может быть, неужели это ты додумался посадить в трамвай девятнадцать мужиков, которые, выходя на остановке, говорили по одному комплименту и дарили розу». Прочитав восторг в её глазах, Владик смущенно улыбнулся и развел руками.
— Но как?! Как!!? Ну?!
В ответ Ромео загадочно улыбнулся, лукаво поднял бровь, после чего последовал неизбежный поцелуй, во время которого Владислав думал, как объяснить девятнадцати мужикам, что это были не съемки голливудского блокбастера, и что за сцену с розами в трамвае им никто не заплатит. Мало того, деньги, на которые они покупали розы, никто не собирается отдавать. Поцелуи становились жарче, слова любви пламеннее, объятия, соответственно, крепче. Марина и Владик начали дружить, а так как между мужчиной и женщиной дружбы не бывает, молодежь начала встречаться. Марина была очарована Владиславом. Волновало то, что для нее окружающее пространство наполнялось удивительно прекрасными вещами. Такими как кофе в постель, комплиментами и прочими хитростями мужчин.
Подумать страшно, как бы сложилась жизнь Владислава, если бы он не влюбился в Марину.
— А как ты добился того, чтобы семь белых пуделей, став на задние лапки, окружили меня, держа в зубах букеты ромашек, затем щенок добермана поднес мне коробку конфет «Марина», и когда я подумала, что это потолок, мне снес мозг слон с нереально большим букетом белых роз, шедший навстречу по тротуару,.
— Это был не я, — лаконично объяснил Владислав природу чуда любви.
— Не ты?
— Да я, я…
И вновь кровь, морковь и прочие рифмы к слову «бровь» и к чувству любовь. Жар страсти невыносим. Если бы не Вы, о великолепная Марина, то Владиславу не пришлось бы разыгрывать комедию, в которой он сумел оформить кредит на директора цирка, угрожая, что если ему не организуют концертный номер с дрессированными пуделями и слоном, то пеня по невыплаченному кредиту будет очень строго взыскана. И не засовывали бы голову Владислава в пасть разъяренному льву, когда