Яма! Седло! Рама! Йо-хо-хо!
— Я тебя прибью! — кричал тот, кто сидел на раме.
— Тогда тебя догонят наши преследователи и втройне прибьют, — спокойно ответил на угрозу велосипедист.
— Не сноси мне мозг!
— Было бы что сносить... — все также раздражал спокойствием велосипедист.
— Жми! Стой! Яма! Йо!
— А кому сейчас легко, — саркастически сказал велосипедист, специально «поймав» яму, чтобы наказать «доброго самаритянина», предварительно упруго став на педали, чтобы стержень для седла никуда не проник. И тут же кратко, но громко крикнул:
— Хич!
Крепеж для седла таки проник туда, куда надо, так как «самаритянин» свернул руль в сторону лужи, скрывающей маленькую, но глубокую яму.
Велосипедист от злости хотел было схватить пассажира за ухо и выбросить «из салона», бросив на растерзание «обманутых вкладчиков», но, успел сказать лишь нехорошее слово, и то, не от того, что был зол на пассажира, а от удара ботинком, метко запущенного в его затылок одним из преследователей. Оставив все обиды на потом, велосипедист налег на педали, сигналом звонка умоляя прохожих расступиться, при этом равнодушно выслушивая выкрики, характеризующие тех, кто на велосипеде, с нехорошей стороны. Особенно изысканно матерился дядя
необъятных размеров, целый день выбирающий торт, и когда он, наконец, его нашел, то беспощадно был сбит с ног. Причем велосипедисты дяди даже не коснулись. Просто мужчина услышав, предупреждающий сигнал тревоги, выжимаемый из звонка велосипеда, вместо того, чтобы спокойно остановиться и отойти в сторону, резко кинулся наперерез велосипеду и нечаянно наступил на развязавшийся шнурок. В результате мужчина упал телом на асфальт, а лицом — в киевский торт.
— Бабка! — успел крикнуть «добрый самаритянин» перед тем, как пенсионерка бросила в лицо велосипедисту сумку. Благодаря чему и избежала столкновения, так как велосипедист рефлекторно бросил руль и схватился за лицо, а «самаритянин» не растерялся и повернул руль в сторону, крича, что прямо по курсу находится толстая ветка. Но было уже поздно, велосипедист не пригнулся и, больно ударившись головой об ветку, вырубился, всем телом навалившись на «доброго самаритянина».
Ситуация усложнялась еще и тем, что прямая дорога перешла в резкий спуск. Выходов из этой ситуации было не так уж много: или спрыгнуть, или все.
— Туз! Очнись, товарищ! — орал Классик, ощущая, как велосипед от увеличивающейся скорости нехорошо вибрирует.
Туз и Классик, эти закадычные друзья детства, промышляли мелкими аферами, зарабатывая на жизнь воровством. Два сапога пара, с фантазией мошенников третьего класса. Имея представления о мире из фильмов, рассказов и песен по радио, друзья вечно разрабатывали «гениальные планы» по изыманию денег у населения.
Так вышло и на этот раз. Особенностью «гениального плана» было то, что Туз должен был угнать велосипед у одного типа, который оставлял его изо дня в день возле кафе «Жуй» ровно с 12–00 по 13–00. Вроде бы все просто, а нет. В то время, как Туз должен был угнать велосипед, у Классика была своя задача, которая заключалась в том, чтобы обчистить карманы прохожих и передать их содержимое Тузу, проезжающему мимо на велосипеде, который должен складировать все в армейский рюкзак.
«Гениальность» заключалась в том, что Туз, взяв кошельки, поставит велосипед там, где взял. После чего встретится с подельником в кафе «Жуй», где они честно поделят деньги, заработанные нечестно, и смогут на них жить пару недель, обдумывая новый «гениальный план» легкого обогащения. Возможно, все бы так и было, если бы Классик не вмешался в драку, а Туз
сверил бы свои часы, отстававшие от часов хозяина велосипеда на пять минут, который обедал ровно час, ни больше, ни меньше.
Поначалу все шло нормально. Туз спокойно угнал велосипед, пока его товарищ технично обчищал карманы прохожих. Затем подъехал к Классику, который высыпал в армейский рюкзак щедрый урожай кошельков. Таким образом, Туз в течение пятидесяти минут сделал три ходки, пока не пришло время возвращать велосипед законному хозяину.