— Целоваться — это для меня. — прошептала Аня и вцепилась губами в пересохшие от удивления уста Классика.
Глава 6 Кладоискатель. Все и сразу. Фанат.
Все сходится. Это знак. Это клад. Клад находится в этом огороде... Примерно такие предложения можно было прочитать в довольной улыбке, которая тут же исчезла с лица Филимона, лишь стоило ему подумать о том, как откопать этот клад.
Да-да! Того самого Филимона, с которым Остап имел счастье познакомиться и купиться на его убеждения, что Сокровища Дикого Поля существуют. Еще бы не повестись, ведь Филимон утверждал не только, что они существуют, а и то, что он знает, где они зарыты.
— И на чем же основываются…
— Мои фантастические теории? — перебил Фил нового знакомого и начал свое повествование, не подозревая того, что Остап про себя называет его нехорошим словом из четырех букв.
Филимон рассказал Остапу историю, которую ему рассказал прадедушка. Одним словом, давным-давно, а именно во времена революции, в самый разгар войны между красными и белыми, и были зарыты сокровища. На вопрос, кем, Фил не спешил отвечать, тянул интригу. А на вопрос, откуда дед знал про сокровища, Фил обиделся, назвав про себя своего компаньона собакой женского рода.
— А если он знал про сокровища, то почему сам не раскопал? — снова перебил Филимона Остап.
— Давай так, — сдерживая раздражение, сказал Фил, — я говорю…
— Я молчу!
— Ты меня перебил!
— Я молчу.
— Так вот…
— Ты узнал, что дед… Все, все, молчу, — делая примирительный жест и наигранно виновато сказал Бендер.
Мысленно ущипнув Остапа, Фил продолжил увлекательный рассказ о том, как он узнал, где спрятаны «С.Д.П».
— С. Д.П. — это Сокровища Дикого Поля? — лишь бы перебить, спросил Остап, и хотел еще съязвить, но по зверскому выражению лица Филимона, готового или ударить, или просто уйти, Остап понял, что он перегибает палку, и, надев маску внимательного слушателя, начал гениально играть свою роль.
С начала рассказа Остапу было трудно играть свою роль. Он и без Филимона знал, что во времена революции купцы, чиновники и прочие честные люди превращали свои капиталы в сокровища, то есть в драгоценные металлы, в основном золото и бриллианты, и прятали нажитое непосильным трудом в своих же огородах в надежде вернуть награбленное в лучшие времена.
Сдерживая зевок, Остап изображал на лице внимание, с каждой минутой теряя интерес к рассказу. Но когда Филимон сказал: «Так вот, в селе Проездное»... Остап мигом ожил. После чего дважды переспросив название села и в третий раз уточнив, уверен ли Филимон, что село, в котором были спрятаны сокровища, называлось Проездное Остап потребовал продолжения увлекательной истории о том, как на банду, везущую прятать награбленное добро, напала Красная армия.
Остапу было не интересно, почему общак банды должны были зарыть в лесу, а он оказался на огороде жителя села Проездное. Тем ни менее, он внимательно слушал, постоянно уточняя детали, которые крутились вокруг одного вопроса: «На какой улице находится дом, в огороде которого зарыли клад?»
— Успокойся, никаких сокровищ там уже нет, — довольный тем, что его слушают, сказал Филимон.
— Да причем тут... — растерялся Остап, опасаясь обнаружить излишний интерес к этому дому, и, чтобы Фил ничего не заподозрил, изобразил на лице полное безразличие и, как бы между прочим, сказал:
— Просто интересно узнать, на какой улице живут люди, в огородах которых банда по непонятным причинам зарывает клад.
— Очень даже по понятным.
— Перебью... — предупредил Остап. — Это так же понятно, как и то, что улица, на которой находился дом, в огороде которого зарыли клад, называлась Францишика Кларака.
— И что тут нереального?
— Улица Францишика Кларака? В селе? Бред.
— Так стоп. Какого Кларака?
— Улица в селе называлась Францишика, — Остап сделал паузу, изображая на лице потерю памяти, жестом руки прося Филимона помочь вспомнить фамилию неизвестного великого, именем которого была названа улица.