Прибежав в съемную комнатушку, Фил дрожащими от волнения руками откупорил бутылку и высыпал ее содержимое на стол. Собрав клочки бумаги в одно, кладоискатель сказал те самые три предложения, с которых начиналась эта глава.
Забыв про отдых, Фил уехал домой, чтобы как можно быстрее приступить к поискам клада.
И вот он стоит в нескольких шагах от звезды, под которой зарыт клад. Сокровища находились рядом, надо было только стать точно под звездой и голыми руками разрыть спрятанное. Но для этого необходимо было попасть на огород, который находился за домом. Что Филимон и хотел сделать. Вдруг в одном из окон зажегся свет. Для кладоискателя это было неожиданностью, так как он своими глазами видел, как хозяева уехали на Мерседесе. Филимон перебирал все варианты — от соседки
до воров.
Соседка была у себя дома. Филимон в этом был уверен, он лично видел ее, подглядев в окно. Кто же светил фонариком в чужом доме? Вопрос риторический.
Присев, чтобы его никто не видел, Филимон задался вопросом, как ему выйти сухим из воды. Бежать? Да, сейчас. Только надо научиться прыгать через трехметровый забор. Подождать, пока они вынесут награбленное, а потом сделать свое дело? Отпадает. Тогда он становится соучастником. Соучастник чего? «Я же не вор, — думал про себя кладоискатель. — Стоп! Если они сюда залезли, значит они продумали, как будут выбираться
назад».Не теряя ни минуты, Фил побежал к забору и на ощупь принялся искать веревку или лестницу, на чем-то же, в отличии от некоторых, воры собирались вылезти назад.
«Нашел! Ура!» — крикнул бы Фил, но кричать было нельзя. Филимон наткнулся на лестницу, по которой он тут же взобрался, и чем выше он поднимался, тем сильнее боролся с искушением убить двух зайцев. На середине лестницы Фил сдался. Искушение взяло верх. От волнения он так резко наступил на ступеньку лестницы, что та треснула, и Фил полетел, естественно, не вверх.
Приземлился молодой человек на кусты дикой розы, шипы которой сделали ему легкий акупунктурный массаж точек, отвечающих за бешеную ярость. Затем с той стороны забора, за которую если бы перелез кладоискатель, то обязательно наткнулся б на двух парубков, стоящих на стреме, кто-то приглушенно крикнул, интересуясь, все ли у подельников идет по плану. Только этого Филу не хватало.
Сделать глупость: подняться и в панике искать другой выход, Филу помешало то, что воры подбежали к лестнице и крикнули двум парубкам, спрашивая, чего те орут. После того, как все по пять раз переспросили друг друга, все ли у них нормально, воры успокоились. Фил лежал и молчал наслаждался акупунктурой. Воры сообщили двум подельникам на стреме, что через прекрасное мгновение они будут им передавать награбленное. Этим прекрасным мгновением была уринотерапия для Филимона, который, учитывая сложившуюся ситуацию, отнесся к естественным потребностям чужого организма философски. Главное, чтобы воры, застегивая ширинки, не заметили багровеющего от злости чела, лежащего в кустах дикой розы.
«Зато меня никто не заметил, — мысленно успокаивал себя Филимон, — это всего лишь золотой дождик, это даже полезно для здоровья. Вот если бы меня заметили, вот тогда стоило переживать. А сейчас — молчи и терпи. Молчи, сказал. Успокойся. Главное, что меня не заметили. Понял. Успокойся. Меня никто не заметил, — все хорошо».
— Эй? — трагическим шепотом вор обратился к вору.
— Что?
— Смотри!
— Куда?
— Смотри, там кто-то есть.
— Что у вас там, пацаны? — не выдержав прекрасного мгновения, спросили те, кто стояли на стреме.
— Большая! Злая! Собака!
До этого действительно все было хорошо.
Пес, который ввел в ступор Филимона в начале приключения, был сторожем этого дома. И паника, которую он чуял, не предвещала ничего хорошего для тех, кто осмелился проникнуть в охраняемые им владения. Выбросив награбленное, а это был большой сундук старинной работы, который несли двое, воры начали бегать от собаки вокруг куста розы, в котором лежал Филимон. Бегство жуликов прервалось тем, что один наступил на грабли, а другой споткнулся и упал лицом на ежа. После такого столкновения жулики, подгоняя друг друга, устремились на лестницу, тот, что наступил на грабли, полез первый, и только он наступил на треснувшую под Филимоном ступеньку, так сразу и рухнул. Все-таки тянет к себе земля родная. И вместо того, что бы упасть на кусты дикой розы, в которых лежал Фил, вор заблокировал товарищу доступ к лестнице, застряв между ступенями.