Во время поездки в метро, сочиняя любимой стихи, заканчивая вуз, снимая деньги в банкомате, скажите спасибо своим предкам, проложившим для нас дорогу к счастливой жизни, комфорту, который мы порой не ценим. Нам всего мало, вечно нас что-то не устраивает, мы хотим того, чего у нас никогда не будет, не понимая, что имеем самое главное — свободу. Но от свободы давайте вернемся к нашим прадедам, когда один из них был мальцом, веря в то, что если он не будет слушаться старших, то его бабай унесет в дремучий лес.
— Если я узнаю, что ты ходил на речку купаться, то я не знаю, что с тобой сделаю, — пригрозила мама Грицьку, непослушному сыну, который не понимал, что рискует жизнью, переплывая широкую тогда речку Лопань.
Грицько пообещал, что будет послушным сыном и, взяв ряднину (кусок материи, в которую удобно класть траву или сено), отправился на луки нарвать травы для кроликов и другой живности, которая обитала в хозяйстве.
Дыша прохладой луга, текла река Лопань, любуясь в зеркале небес своей красотой. Ароматный букет трав и цветов, звуки природы - все это сливалось в единую симфонию. И среди этого рая вы, и вам аж через сорок два года стукнет полтинник. О детство, — детство, счастливая пора, наполнявшая нас прекрасным на всю оставшуюся.
Гриць рвал траву и боролся с искушением искупаться как только мог. Чем больше он рвал травки для кроликов, тем ближе он походил к реке. Мальчишка не мог не подойти к реке, чтобы зачарованно любоваться ее красотой, равномерным течением, которое с королевским достоинством двигалось, медленно и величественно, демонстрируя непостижимую красоту матушки-природы.
Непослушный сын, оглянувшись по сторонам, хотел было скинуть одежду и сигануть с высокого обрыва, но вспомнив слова матери, строго-настрого запретившей купаться, Гриць, грустно вздохнул, посмотрел на реку, развернулся и быстро побежал, чтобы не поддаться искушению поплавать.
Отбежав подальше от берега реки, Гриць остановился, оглянулся и нехотя продолжил делать то, что было ему велено. Быстро справившись с поручением, малец не спешил домой, зная, что его сразу же нагрузят другим делом. Грицько решил потратить время на себя.
Увидев достаточно большую палку, чтобы сесть на нее и представить себя верхом на лошади, Гриць силой детской фантазии оседлал деревянного коня и поскакал, куда глаза глядят, рассекая густые травы летнего луга. Уверенный в том, что его никто не видит и не слышит, Грицько, крича во все горло «Иго-го!», пустился галопом. Малой так увлекся игрой в лошадку, что не заметил кочку, о которую споткнулся и упал в объятия густой травы, смягчившей удар от падения. Быстро поднявшись, всадник первым делом оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что его позорное падение никто не видел. Удостоверившись, Гриць облегченно вздохнул, но поднять палку и поскакать дальше «жокею» не дала острая боль в пятке.
Отскочив, чтобы увидеть источник боли, горе-всадник закричал, от боли, пронизывающей его сразу в трёх местах —
за шеей, в ухе и в неудобоназываемой части тела, которую в простонародье зовут булками. И только после этого до него дошло, что он наступил на осиное гнездо, обитатели которого жалили бедолагу туда, куда хотели.
Поняв, что руками от насекомых не отмахаться, Грицько силой детской фантазии превратил деревянного коня в булаву, которой и пытался отбиться от осинового роя. Но это их только разозлило, и осы начали жалить Грицька еще чаще, так что маши не маши, а спасаться пришлось бегством. Отгоняя ос булавой, Грицько верещал во все горло, и хотя он был не верхом на коне, бежал все равно галопом.
Выбившись из сил, Грицько остановился отдышаться, но осы ему это не позволили, поэтому бедолага с «булавой» скакал по всему лугу, умудрившись по пути наступить на муравейник, споткнуться, но не упасть, поскользнуться и упасть в лужу, где и нашел убежище от разъяренного осиного роя, который, покружившись над головой, улетел прочь, оставив мальца в покое.