Не веря в свое счастье, Грицько какое-то время не решался вылезти из лужи, валяясь в канаве, как та свинья после сытого обеда. Наконец решившись, Гриць поднялся и пошел искать лопухи, чтобы очиститься от грязи. Но вместо этого ребенок только сильней испачкался, размазав грязь по всему телу.
Грязный, злой, искусанный осами, Грицько, плюнув на все запреты, пошел к реке с твердым намерением нарушить данное маме слово. Тем более для этого у него теперь имелась веская причина. Мол, я не купался — я помылся.
Таким образом отгородив себя от мучений совести, Гриць разделся, встал в стойку, чтобы прыгнуть щучкой в речку с обрыва. Но тут произошло то, чего он больше всего боялся в данных обстоятельствах. Он был уверен, что на луках один, и его никто не видит и не слышит. А вышло так, что все это время за ним наблюдали и, не выдержав, громко смеялись, когда он разделся догола. Позор усугублялся еще тем, что над ним смеялась девчонка,
прятавшаяся все это время в густой траве. Осознав всю курьёзность ситуации, Гриць присел, бухнулся спиной на землю, натянул на себя штанишки и на четвереньках полз дальше от смеха, намереваясь скрыться с глаз, найти густые камыши, скрывшись за которыми можно помыться по-быстрому, и бегом к маме.
Девчонка, поняв намерение «чернозема», бежала следом за Грицьком на безопасном расстоянии, если мальчишка, разозлившись на ее дразнилки, попробует догнать, то она сможет быстро убежать. Но Грицько и не думал гоняться за девчонкой, он поскорее хотел найти камыши, где можно спрятаться от позора.
— Ежик-ежик, семиножек! — дразнилась девчонка. — Есть собаки, есть коты, не снимай свои штаны.
Гриць терпел, как мог. Но девчонка была невыносима. — дразнилки становились все изощренней. На раз-два-три мальчишка решил вскочить на ноги и напугать негодницу, чтобы та от страха убежала и оставила его в покое. Не выдавая свои намерения, Грицько применил хитрость — начал двигаться быстрее, чтобы девчонка подумала, что ему страшно. Так и случилось, она даже вырвала дубец и, обзываясь и улюлюкая, гналась за Грицьком, не зная, что ей угрожает.
Когда девчонка приблизилась, Грицько резко вскочил на ноги и, развернувшись к ней, зарычал как медведь, угрожающе подняв руки. От неожиданности та резко остановилась и, потеряв равновесие, упала в густую траву. Не ожидая такой реакции, Грицько не знал, что ему делать. С одной стороны его никто не дразнит, а с другой — стало жаль девчонку. Он хотел просто потопать ногами, чтобы она испугалась и убежала прочь,
а не напугать до смерти.
Сделав нерешительный шаг, Грицько, позвал обидчицу:
— Эй! Ты там... Я это… Пошуткував… Эй…
Не услышав ответа, Грицько заволновался еще сильнее.
Сделав еще пару шагов вперед, он еще раз позвал и, не услышав ответа, пошел прямо туда, где упала девчонка, чтобы посмотреть, что с ней, заранее улыбаясь, чтобы, когда она его увидит, снова не испугалась.
Грицько еще шире улыбнулся и раздвинул траву, в которую, как он предполагал, упала девчонка, но её там не оказалось. Почесывая затылок и оглядываясь по сторонам, Грицько пытался понять, куда она делась. Странно было то, что трава была смята, а это значит, что девчонка была здесь. Но ее здесь не было.
«Может, она испугалась и спряталась, — думал Гриць, — значит с ней все в порядке». Еще раз осмотревшись, Гриць, коротко вздохнул, пожал плечами: спряталась так спряталась, и пошел искать свою ряднину с травой для кроликов. Но не успел он сделать и пары шагов, как ему в спину бросили камень.
— Так... — угрожающе сказал Гриць, поставив руки в боки, обозревая территорию, чтобы вычислить, откуда был брошен камень.
Заметив подозрительное шевеление в густой траве, Грицько вновь зарычал медвежьим рыком, но решив, что этим девчонку не испугать, мальчуган начал визжать и прыгать. И, хотя он никогда не видел обезьян, прыгал парубок как орангутанг, намереваясь таким образом допрыгать до места, в котором, как он думал, спряталась хулиганка. Гриць, хотел напугать девчонку так, чтобы та от страха выскочила из укрытия и, крича «Мама!», убежала прочь.